1917 год. Гибель империи. Впереди — кровавый хаос, из которого Россия не поднимется уже никогда. Есть только один человек, знающий о будущем все. Кирилл Авинов, поручик Первого Ударного Корниловского полка. В его силах изменить не только свою судьбу, но и всю мировую историю.
Авторы: Большаков Валерий Петрович
напускала и напускала крепкого рыбного духу, выворачивавшего голодное нутро.
– Я сейчас слюнями подавлюсь, – пробормотал фон Лампе.
Кирилл, чтоб не мучиться, отошёл за деревья. Он ступал по толстому ковру хвои, вдыхал влажный воздух, словно настоянный на смолеживице, и тревоги отпускали его. Право же, чего бояться?
Красные уже не словят, а белые… Чёрт, его всего прямо распирает, так хочется оказаться среди своих! Свои не выдадут. Вот только нельзя ему до своих. Вернутьсято легко, но возврат в ряды Белой гвардии будет означать его провал, а он не имеет на это права. Слишком дорого досталось ему доверие большевистских вождей, чтобы вот так вот, запросто, потакая слабости, утратить его.
А Аня? Он же её сдал – холодно, расчётливо, вполне побольшевистски. Не в отместку этой «шибко идейной» барышне, а в качестве предосторожности – надо же было както обезопасить себя на будущее. Но если он сбежит, то смерть Ивана Ивановича выйдет зряшной…
Авинов вздохнул. Никуда он не сбежит, нельзя ему. Чего тут рассуждать, причины да объяснения выискивать? Да у него язык не повернётся сказать «Честь имею!», если он дрогнет, если выйдет из тайного боя на невидимом фронте. А бой не кончен. Впереди – Петроград…
– Комишшаар! – послышался голос Талалы. – Уха штынет!
После сытного завтрака стали заготавливать дрова.
– Мой «пятак» не переваривал «казанку», – хмыкал Четвёркин, – а вашу посудину от дров тошнит!
– Выберем чего посуше, – сказал Кузьмич, укладывая на плечо двуручную пилу.
Гиря с Даниилом подхватили топоры и двинулись за чалдоном в лес. Остальным досталось таскать поленья и складывать в трюме рядом с машинным отделением. Димитрий, заделавшись «механисьеном», выкладывал аккуратную поленницу и витиевато матерился на предмет отсутствия угля.
В разгар утра «пикник» кончился.
– Вчера так не хотелось никуда трогаться, – признался Алекс, – а сегодня… Только с пилою и согрелся!
– Не лето, чай, – согласился Кузьмич.
– Так, – хлопнул Кирилл по коленям натруженными ладонями, – слушай мою команду! Все звёздочки и прочие вытребеньки снять – мы находимся в глубоком тылу противника. И постарайтесь переодеться под белогвардейщину!
Сам Авинов откопал в капитанской каюте поношенный чёрный китель и фуражку. Не бог весть что, конечно, но всётаки.
Братья Эктовы «сочинили» русский флаг – скрепили проволочками три полотенца, имевшие отдалённое отношение к белому, синему и красному цветам, – и вывесили на мачту.
«Мурман» бодро пыхтел, шлёпал колёсами по студёной двинской воде, плыл.
После обеда (по кружке рыбного бульону, да с сухарём…) сыграли боевую тревогу – с севера, вверх по течению, шла британская канлодка «Хамбер». Завидев русский военный пароход, англичане дали гудок и застопорили машины, сближаясь на встречных курсах.
– Вшё, – брякнул Талала, – приехали!
– Разговорчики в строю!.. – сказал Авинов и подозвал фон Лампе: – Английский знаешь?
– Немного, – скромно ответил Алекс.
– Будешь мне помогать.
Борт «Хамбера» приблизился вплотную, увесисто толкнулся в скулу «Мурмана», сминая мягкие кранцы. Димитрий и Даниил приняли швартовы.
– Хэллоу! – рявкнул дюжий командир корабля с рыжей шкиперской бородкой от уха до уха.
Матросы с палубы «Хамбера» весело скалились, щеголяя в русских меховых шапках.
– Хэллоу! – ответил Кирилл.
Перебросившись с английским «кэптеном» парой учтивостей и вызнав, кто куда следует, Авинов решил сыграть доблестного русского офицера. Нажаловавшись на нехватку угля, он прозрачно намекнул на одно удручающее обстоятельство – команду нечем было кормить.
– Уипьем уодки! – выразился капитан, исчерпав багаж знаний по русскому, и отдал приказ.
Британские матросы, скалясь попрежнему, натащили картонных коробок с тушёнкой, сгущёнкой, уилтширским беконом и новозеландскими яйцами, пересыпанными сухарями, французской солониной, какимто компотом…
– Аллеc гут! – выразился Димитрий, припомнив немецкие словечки, слышанные в Либаве. А британцы, они с немаками рядом проживают, должны уразуметь…
Распрощались с англичанами хорошо, даже Талала, пошептавшись с Алексом, выдал:
– Шэнк ю!
Два корабля, настоящая канонерка и самодельная, разошлись, как в море, каждый следуя своим курсом.
– Сигареты! – ахнул Даниил, разбирая «подарки». Дрожащими руками разворошив пачку «Лаки страйк», он сунул одну сигаретину в рот и торопливо закурил. Вдохнул глубоко, щурясь от дыма и полузабытого удовольствия. – Смааачно!
– Бабская безделка, – посмеивался Кузьмич, но тоже засмолил по одной.
Алекс не курил. Ножом пооткрывав
