1917 год. Гибель империи. Впереди — кровавый хаос, из которого Россия не поднимется уже никогда. Есть только один человек, знающий о будущем все. Кирилл Авинов, поручик Первого Ударного Корниловского полка. В его силах изменить не только свою судьбу, но и всю мировую историю.
Авторы: Большаков Валерий Петрович
личностью знаменитой. А на вид не скажешь – парень как парень. Крепкий, коренастый, с простым скуластым лицом.
Авинову сразу вспомнилась 4я рота капитана Иванова – там служили такие же мордастые здоровяки.
– Чего надоть? – хмуро осведомился Чуга, подозрительно оглядывая всю троицу.
– Комиссар Юрковский, – представился Авинов, сунув железнодорожнику свой мандат.
– Это чё? – восхитился тот. – Самого Ленина подпись? Настоящая?!
– А то! – хмыкнул Кузьмич.
– Ух ты… А чего надоть? – В вопросе прозвучала уже искренняя доброжелательность.
– Надоть срочно выехать в Вологду.
– Так поезда ж не ходять!
– Если б ходили, я б тебя не искал… Угнать паровоз сможешь?
Удивление на лице Чуги медленно уступило восторгу.
– Да только так! – воскликнул он. – А когда?
– Лучше, наверное, вечером, когда стемнеет.
Мишка согласно покивал.
– По путям французы шастают, – сказал он, – и американцы. Они не злые, но стрельнуть могут. А я к паровозу платформу спереди прицеплю, со шпалами, вроде как пути чинить отъезжаем!
– Умно, – оценил Авинов.
Чуга расцвёл.
– Так я вас жду за депо! Вона, где семафор.
Штабскапитан крепко пожал мозолистую руку Мишки.
Французский колониальный батальон службу нёс справно, хотя темнокожие африканцы или смуглые «воины пророка», набранные в его роты, ничегошеньки не понимали в происходящем, имея очень смутное представление о том, где же они находятся. Бойцы в адриановских касках и с винтовками Лебеля на плечах бодро маршировали взадвперёд, то и дело покатываясь со смеху.
К вечеру железнодорожные пути опустели – мавры, сенегальцы и прочие арабы устали печатать шаг.
– Говорят, на Плесецкой «зелёные» пошаливают… – проворчал Кузьмич. – И на Обозёрской тож…
– Зелёные? – не понял Алекс.
– Да шелупонь всякая – дезертиры, бандиты местные… Вроде и староверы с ими.
– Этой гадости везде хватает, – рассудил Авинов. – Лишь бы мину под рельсу не подложили…
– Вон он, Мишка! – сказал глазастый Кузьмич. – Рукой машет!
Чуга выглядывал из паровозной будки. Здоровенный локомотивдесятиколёсник с шумом и шипением выпускал пары, словно отдувался. Спереди и сзади к паровозу были прицеплены платформы, гружённые шпалами, рельсами, лопатами, ломами и прочими путейскими причиндалами.
– Полезай, бригада! – осклабился Мишка.
Забравшись в будку, Исаев тотчас снял с вешалки фуражку железнодорожника и примерил.
– Как раз!
– Вылитый машинист! – натянуто улыбнулся Авинов. – Трогай, Мишка!
Чуга поддал пару, раскрутил маховички, сдвинул рычажки, и десятиколёсник вздрогнул, зашевелил всеми своими масляно блестящими мослами, залязгал.
– Тендер полон! – крикнул Мишка. – И угольку – во! Антрацит! Тока это… Коли уж я за машиниста, то вы, комиссар, в помощниках у меня походите. Одному не разорваться!
– Командуй! – ответил Кирилл.
– И ещё кочегар нужон!
– А чего делатьто? – спросил Алекс, поднимаясь с откидного сиденья.
– Уголь сгребай сюда вот, в лоток!
– Понял!
– А вы тогда подкидывайте в шуровку, тока подальше, чтоб не кучкой, а россыпью!
Авинов взял лопату, загрёб угля. Кузьмич нажал педаль, отпахивая лючок топочного отверстия, и будка осветилась трепещущим оранжевым светом. Рассыпанные угли калились белым, а пламя шуровало, закручиваясь спиралью. Порция топлива упала на жадные огненные языки, и лючок захлопнулся.
– Вот и я при деле! – оскалился Исаев.
Паровоз проследовал мимо станции, на перроне которой стоял в одиночестве французский офицер в кепи и курил тонкую сигару. Он сердито закричал, и тогда Кирилл высунулся в окошко:
– Ремонтная бригада, mon colonel!
Француз, звание которого вряд ли было выше лейтенантского, тут же подтянулся, надулся и важно сделал ручкой – поезжайте, мол.
Паровоз зачуфыкал, разгоняясь, и вскоре оставил Исакогорку далеко позади.
Станцию Плесецкую проехали ночью. Чуга особо не гнал, опасаясь разобранных рельсов – начинались места, где бродили отряды 6й армии и банды дезертиров, не слишком отличные друг от друга. В дебрях лесов они прятались, забиваясь на ночь в смрадные землянки, а днём выходили к путям.
Миновали и Обозёрскую. Авинов, притомившийся уголь подкидывать, овчинную куртку давно снял. Вытирая пот со лба, он глядел в окно, но мало что видел – только ёлки мелькали мимо, возникая серыми привиденческими силуэтами и пропадая из глаз.
Паровозный прожектор освещал переднюю платформу с грудою шпал, и таял вытянутым пятном гаснущего сияния, выделяя в ночи две блестящие
