1917 год. Гибель империи. Впереди — кровавый хаос, из которого Россия не поднимется уже никогда. Есть только один человек, знающий о будущем все. Кирилл Авинов, поручик Первого Ударного Корниловского полка. В его силах изменить не только свою судьбу, но и всю мировую историю.
Авторы: Большаков Валерий Петрович
указал генерал на кровать. – Рассказывайте.
Авинов присел и доложил обо всём, как есть. Корнилов выслушал связного, подумал немного. Выйдя в коридор, он постучал в соседнюю камеру, где жили генералы Деникин, Марков и Романовский. Постучался в дверь напротив, к Лукомскому и Эрдели. Ответом на короткие, резкие стуки был звук шагов и смутный говор.
Вслед за хозяином в комнату Корнилова вошёл осанистый Деникин, вторым ворвался шумный и резкий Марков. Переступил порог Романовский.
Авинов вскочил, но генералы усадили его обратно. Сергей Леонидович подмигнул Кириллу и устроился рядом, раскладывая пасьянс на колченогом столике. К Маркову подсел хитрый Лукомский с лицом городничего и стал давать советы.
Стульев на всех не хватило, поэтому Эрдели, пришедший последним, устроился на сундучке, выдвинутом изпод кровати.
– Повторите, Кирилл, – сказал Корнилов, – если вам не трудно.
Авинов добросовестно повторил.
– Вы уверены, что большевики готовят переворот? – спросил Иван Павлович.
Кирилл давно уж замечал, что генерал Романовский часто знал больше других, но отличался деликатностью – Иван Павлович старался так вести разговор, чтобы не дать почувствовать собеседнику – он сведущее его.
– Так точно, – ответил Авинов. Как ему самому показалось – очень весомо.
– Подите к чёрту, Александр Сергеич, вместе с вашими советами! – послал Лукомского Марков, у которого пасьянс не получался.
Бросив карты, он вскочил и заходил из угла в угол, меряя комнату нервными, крупными шагами. Сергей Леонидович был росту среднего, поджар и темноволос, с острыми усами и бородкой клинышком. Выражение его оживлённого лица постоянно менялось, а в тёмных, почти чёрных глазах светилась весёлость, оттеняясь то насмешкой, то раздражением, бывало, что и гневом, готовностью идти напролом.
Корнилов же стоял неподвижно. Как встал, выставив слегка одну ногу, так и стоит, не шелохнётся. С ноги на ногу не переступит, не повернётся.
– Ваше мнение, Антон Иваныч? – обратился он к Деникину.
Деникин напыжил усы и ответил:
– Моё мнение вы знаете, Лавр Георгиевич. Необходимо уходить на Дон и уже оттуда начинать свою войну, бить немцев и большевиков до победного конца.
– Чёрт возьми! – воскликнул Марков. – Согласен!
– Я подумывал об уходе за Кавказ, – проговорил Корнилов задумчиво, – в Турецкую Армению или даже в Персию. Но Дон – это получше. И поближе.
Верховный повернул голову к Романовскому.
– А вы, Иван Павлович?
– Думаю, ваше превосходительство, – мягко проговорил Романовский, – что, уходя, надобно громко хлопнуть дверью – всех позвать за собою, на Дон! В листовках, по телеграфу обратиться к народу, к армии и флоту, ко всем, кому дорога Россия! Думаю, что КвашнинСамарин и Тимановский
передадут наше воззвание по всем фронтам.
– Поддерживаю, – поднял руку Лукомский.
Корнилов выслушал всех и сказал:
– Генерал Алексеев, пока мы тут «томимся», уже собирает новую армию из военной молодёжи и младшего офицерства. Юнкера, кадеты, студенты и даже гимназисты – вот оно, ядро Белого воинства! В нужный час члены «Алексеевской организации» сойдутся в боевые отряды, добудут оружие и начнут пробиваться на Дон, к атаману Каледину. Договорённость с Калединым есть, правда, устная, но Алексей Максимович всегда был человеком слова. – Он перевёл раскосый взгляд на Кирилла. – Вам есть что добавить, поручик?
Авинов встал навытяжку и дал ответ:
– Есть ещё одна договорённость, ваше высокопревосходительство! Я взял на себя смелость предложить генералу Алексееву свой план того, как без потерь добыть оружие. Разрешите изложить?
– Излагайте, – спокойно сказал Лавр Георгиевич.
Выслушав план Авинова, генералы одобрительно закивали, а Марков выразился в своей бесподобной манере:
– Твоюто маать… И чего я не на воле?
Все расхохотались, снимая напряжение. В этот момент в комнату вошла супруга Лукомского, представительная и умная женщина, дочь знаменитого генерала Драгомирова. Очень тактичная, она подмечала отменным чутьём слабые места в человеке и говорила каждому то, что ему было приятно услышать.
– Добрый день, господа, – улыбнулась она, стоя на пороге. – Надеюсь, посекретничали вволю? А то мы уже накрыли внизу, в столовой.
– Господа офицеры! – резко, отчётливо, внушительно сказал Лукомский. – К столу!
Все оживились, задвигались. Кирилл сделал попытку уйти поанглийски, но её тут же пресёк Корнилов.
– Приглашение, поручик, – сказал он, – распространяется и на вас.
И Авинов не стал перечить Верховному.
Рано утром первого
