1917 год. Гибель империи. Впереди — кровавый хаос, из которого Россия не поднимется уже никогда. Есть только один человек, знающий о будущем все. Кирилл Авинов, поручик Первого Ударного Корниловского полка. В его силах изменить не только свою судьбу, но и всю мировую историю.
Авторы: Большаков Валерий Петрович
трёхлинейки, он отбил Лампочку и заорал:
– Вы что творите?! Мы ж свои!
– Комиссаров – на фонарь! – закричал ктото шибко грамотный, и толпа угрожающе нахлынула на Авинова.
Исаев дважды выстрелил под ноги путиловцам и вскинул винтовку.
– Не комиссар это! – заорал он. – А белый офицер! А я у него ординарцем!
Толпа, будто волна прибойная, отхлынула. Кирилл похолодел.
– Скажите им, ваше благородие! – обернулся к нему Исаев.
Авинов молча сунул маузер в кобуру и поднялся на крыльцо. Оглядев притихших людей, он чётко отдал честь.
– 3го Дроздовского полка капитан, – представился Кирилл. – Честь имею!
Толпа заревела, колыхаясь, будто всамделишные волны. Коегде и «водовороты» закрутились – это наиболее накалённые путиловцы сцепились в «политической борьбе».
– Говори, ваше благородие! – послышался крик.
– Говори! Говори! – зашумела добрая тысяча народу.
Авинов прикинул, что форсмажорные обстоятельства позволят ему оправдаться перед Сталиным. Дескать, пришлось красному комиссару срочно перекраситься в белый цвет, а то не сносить бы ему головы… Ну это на самый крайний случай, когда, как говорится, не отвертишься. Пока же всё вроде нормально – его тут никто не знает. А после того, как он побреется и переоденется, и не узнает… Или не опознает. Ну это уж как карты лягут…
– Я тут краем уха слыхал, как ваш комендант брехал про золотопогонников… – начал Авинов. – Особенно мне понравилось про «цепи рабства и насилие для рабочего класса». Враньё это! На екатеринодарском заводе «Кубаноль» ваши товарищи работают по восемь часов в день, получая по сто шестьдесят, по двести рублей в месяц! Чёрный хлеб там стоит двенадцать копеек, белый – двадцать, говядина идёт за рубль десять кило, масло за три двадцать, чай – восемнадцать рублей, молоко – сорок копеек за штоф,
мыло по рублю за фунт.
И так по всему Югу России – на новороссийской «Судостали», на царицынском «УралВолге», на бакинском «Бранобеле», на николаевском «НавальРуссуде»! Врать не буду, марципанами, рябчиками и ананасами рабочие на Белом Юге не объедаются, но и нет такого, чтобы дети трудящихся мёрзли и голодали! И это вас тут мобилизуют большевики, чтоб их Советскую власть спасали, а по ту линию фронта рабочие сами идут в Белую гвардию! Ижевская рабочая дивизия, Воткинская рабочая дивизия, Мотовилихинская, Сормовская – вон их сколько! – набрав воздуху побольше, Кирилл выдал: – За Советы без большевиков! Даёшь Путиловскую рабочую дивизию!
Когда штабскапитан выкрикивал лозунги, то целью имел лишь собственное спасение да убережение от смерти друзей своих, однако того взрыва энтузиазма, свидетелем коему стал, он не ожидал.
– Даёшь! – грянули путиловцы. – Даёшь! Даёоошь!
На пике эмоций рабочие перебили навязанную им заводскую ревтройку и тут же выбрали свою – из вальцовщика Егора Вожжеватова, кузнеца Николая Стратофонтова и слесаря Максима по кличке Люфт.
Вся тройка засела вместе с Авиновым в нетопленом завкоме.
– Так был тут Сталин или не было его? – уточнил Кирилл.
– Был! – кивнул Люфт.
– Сбежал, зараза, – прогудел Вожжеватов.
– Это плохо, – нахмурился Авинов. – Тогда он пошлёт сюда матросов… Если уже не послал! И пушки может подтянуть…
– Орудий тридцать и мы, пожалуй, сыщем, – сказал Стратофонтов, заметно окая.
– Тридцать две, – уточнил Люфт. – Пять штук «канэ» из ремонта, остальные наши, путиловские, новенькие.
– Что ещё у вас есть убойного?
– В вагонном отделе
два бронепоезда стоят, пятый и шестой номер. На пятый мы позавчера поставили шестидюймовое крепостное орудие. В лафетноснарядной мастерской пять бронированных автомобилей «остин».
– Ясно! На «остины» садим знающих это дело спецов и выводим на Петергофское шоссе, на Берег Финского залива
к деревне Волынкиной. «Бепо» пусть выезжают на Путиловскую ветвь – пятый номер становится на пересечении с Петергофским шоссе, шестой – у Балтийской железной дороги. Сколько людей в карауле?
– Сто десять.
– Удвойте и утройте это число! Вожжеватов, бери моего Кузьмича и строй всех, кто не путает приклад с дулом. Надо сколотить отряд хотя бы человек в двеститриста.
– Сколотим, чего ж… Ну я побежал?
– Беги. Николай… как вас по батюшке?
– Иванович…
– Николай Иванович, срочно шлите надёжных людей на Обуховский, Ижорский, Металлический, Сестрорецкий оружейный и Охтинский пороховой. Нечего им в сторонке стоять, пускай тоже участие
