1917 год. Гибель империи. Впереди — кровавый хаос, из которого Россия не поднимется уже никогда. Есть только один человек, знающий о будущем все. Кирилл Авинов, поручик Первого Ударного Корниловского полка. В его силах изменить не только свою судьбу, но и всю мировую историю.
Авторы: Большаков Валерий Петрович
верх кабины. Максим охнул и выжал газ.
«От „паккарда“ не уйти на грузовике…» – мелькнуло у Кирилла.
– Сворачивай на Лермонтовский и тормози! – крикнул он шоффэру.
– Ага!
«РуссоБалт», громыхая бортами, завернул, кренясь и скрипя рессорами, тут же аккордом взвизгнули тормоза. Кирилл спрыгнул с подножки и шагнул назад, двумя руками сжимая пистолет, стараясь дышать глубоко и ровно. На обретение спокойствие ему была отпущена целая секунда…
«Паккард» тут же вылетел изза угла, мягко приседая. Авинов вскинул маузер. Он отчётливо видел бледные лица, и то, как они кривились в злобном торжестве.
Первая пуля угодила в водителя – ветровое стекло покрылось мутной сеточкой трещин и рассыпалось, припорашивая осколками залитое кровью лицо чекиста за рулём. Второй выстрел пришёлся мимо, третий порвал шину, и «паккард» занесло. Ещё две пули прошили заднюю дверцу,
– влекомый скоростью и массой, автомобиль перевернулся, юзом бороздя булыжную мостовую, и тотчас же рванул пробитый бензобак. Клубистое, копотное пламя жадно набросилось на салон, завивавшимися языками пробуя на вкус человеческие тела.
– Жалко… – пробормотал Максим, бледный и оглушённый. – Столько бензина зря пропало…
– Едем, – прервал Кирилл его страдания. – Вон, Троицким – и на Загородный проспект. Знаешь улицу Рузскую?
– Нуу…
– Там, напротив, Обуховская больница.
– Аа! Знаю! Это где Царскосельский вокзал!
– Едем, – повторил Авинов.
Двери четвёртой квартиры были оббиты чёрным дерматином. Кирилл постучался и отошёл, держа руку в кармане – и сжимая рукоятку золотого браунинга.
Отворили сразу, словно поджидали гостя. На площадку выглянул рослый, настороженный человек в пенсне. Увидав неопрятного, заросшего Кирилла, мужчина дёрнулся было прикрыть дверь.
– «Аз ноль семь»? – остановил его вопросом Авинов. – Я – «Веди ноль пять».
Аз, он же полковник Лучников, охнул.
– Да что ж вы такто, сударь, неосторожно!
– Некогда секретничать, – грубовато ответил Кирилл. – Кстати, ваша явка в Упразднённом провалена.
– Ох… Петрочека, как с цепи сорвалась – повальные обыски, «волчья сотня Урицкого» отбирает оружие, золото, «излишки продовольствия»… Говорят, в Питер нагрянули Сталин и Троцкий. Штаб обороны в полном составе расстреляли, согнали новых оборонцев. Это наркомы теребят нашего Гришку Зиновьева. Гришкато, чуть какая неприятность, сразу на диван в позу Обломова, и ну страдать…
– Ваше высокоблагородие, – перебил его Авинов, – пора поднимать подполье.
– Думаете, время пришло? – насторожился Лучников.
– Время уже вышло! Красноармейцы массово переходят к белым, даже путиловцы, на что уж пролетарии, а и те к нам пришатнулись. Короче. Нужно немедленно связаться с Колей Неклюдовым, он сейчас ходит в комендантах форта «Красная Горка»…
– Я знаю. Они тщательно подготовились к восстанию. Большевистская комиссия даже похвалила Неклюдова за исправное несение службы.
– Вот и передайте ему, что пора! И на батарею «Серая Лошадь» дайте сигнал, на все форты Кронштадтской позиции, где только у вас сохранилось хоть какоето влияние!
– Начштаба 7й красной армии, полковник Люндквист, передаёт нам донесения из первых рук…
– Так воспользуйтесь ими! Пора!
Прошмыгнуть обратно на Путиловский удалось в самый последний момент – матросы с повязками «Поезд Предреввоенсовета» крепили оборону. Кирилл даже узнал коекакие промелькнувшие морды – Клигера, Застара, Преде, Адамсона.
До самого вечера крутился Авинов, из «уплотнённых» заводских квартир кидаясь в паровозный отдел, от Петергофского шоссе, по которому прокатывались «остины», бегал к речке Екатерингофке, за которой пластался остров Вольный, открытый к югозападу Лесной да Хлебной гаванью.
С гулом и астматическим пыханьем проследовал «бепо» № 5, его орудия были повернуты к северу. Кузьмич на пару с унтерофицером Киселисом, покалеченным в Галиции, гонял путиловцевновобранцев.
Атмосфера накалялась… Авинов с напряжением ожидал появления матросских рот, да так и не дождался, зато с моря замигал ратьер, передавая незамысловатый сигнал: 1, 4, 3, 2.
– Товарищи! – закричал Кирилл, веселея. – На пристань, шагом марш!
Когда недоумевающие, растревоженные рабочие вышли к Путиловской пристани, к причалам её подплывали пять торпедных катеров под командой Августина Эгара. Замигали, забегали лучи прожекторов, вякнула сирена, послышались голоса, отдающие резкие команды на английском.
Подъехавшие «балты»
засветили фары – и
