1917 год. Гибель империи. Впереди — кровавый хаос, из которого Россия не поднимется уже никогда. Есть только один человек, знающий о будущем все. Кирилл Авинов, поручик Первого Ударного Корниловского полка. В его силах изменить не только свою судьбу, но и всю мировую историю.
Авторы: Большаков Валерий Петрович
онемевшие путиловцы стали по цепочке перекидывать «подарки» от союзников. Тушёнка, сгущёнка, компоты, галеты, чай, сахар, сигареты – весь лежалый товар со складов Антанты перебрасывался на русские грузовики.
– Принимай! Борт открой! Левый! Лови!
Пожилой Стратофонтов крякал, хватая тяжёлый ящик, его здоровенный зять всё пытался помочь, но тесть от него отмахивался:
– Приятный груз – не ноша! Господи, тушёнка! Настоящая! В кои веки мясо унюхаю…
Домовитый Максим тут же оприходовал продукты, обещая накормить всех.
– Никого не обидим! И детям хватит, и жёнкам достанется!
– А путиловцы здорово повеселели, – негромко заметил фон Лампе.
– Слово и дело! – поднял палец Авинов. – Улавливаешь разницу?..
Раннее утро выдалось хмурым. Мороза не было, но первые ноябрьские дни дышали стужей – зима катила в глаза. Авинов спал, не раздеваясь, накинув поверх шинели синее солдатское одеяло.
Разбудили его раскаты далёких громов – били орудия большого калибра, гдето на западе, в стороне Кронштадта. Канонада длилась долго, то прекращаясь, то начинаясь вновь, а потом прогремели взрывы у Нарвской заставы.
Чёрной коробчатой тенью прокатывался бронепоезд № 5, то и дело окутываясь облаками пара и дыма, подсвеченными оранжевыми вспышками залпов. Артбатарея, посланная Военным советом Петроградского укрепрайона, дабы подавить восставший пролетариат, отвечала нестройно, паля по площадям. Пару раз снаряды накрыли частные дома, раскатывая их по брёвнышку, один раз фугасом разрыло кладбище.
Бронепоезд № 6 медленно, едва крутя колёсами, ездил взад и вперёд, пересекая Балтийскую железную дорогу. Красный бепо «Черноморец», подошедший с севера, оказался в невыгодном положении – прицельный огонь могли вести лишь орудия с его передней бронеплощадки, зато «шестой» встречал неприятеля мощными залпами.
Метким снарядом сбросило с путей контрольную платформу, толкаемую «Черноморцем» перед составом, а второй выстрел накрыл саму дорогу, разводя рельсы дугами – ни пройти ни проехать.
– Это есть наш последний, – пробормотал Авинов, опуская бинокль, – и решительный бой…
оборонявшие подступы к форту «Красная Горка», перешли на сторону СевероЗападной армии, занявшей Красное Село, Гатчину, Царское Село и подступившей к Пулковским высотам.
Ничтожное по космическим меркам пространство, занятое Петроградом и окрестностями, было необозримо для человека. «Красный Питер», попавший в осаду, корёжило и рвало на части. Невидимая глазом межа бороздила души, резала по живому, пластая на красное и белое. Чёрная аура трепетала над градом Петровым – люди осатанело, остервенело бились друг против друга, отринув заповеди Божьи во имя бесовских идей.
…В начале Петергофского шоссе замелькали человеческие фигурки – это пошли в атаку матросыбалтийцы. Ординарец Троцкого Козлов, подмосковный крестьянин, из бывших солдат, суетился в строю и орал в спину наступающим:
– Не робей, ребята, товарищ Троцкий вас ведёт!..
– Батарееея! – вострубил могутный Клигер. – Пли!
– Прицел сто три, трубка сто десять… Огонь!
Защитного цвета автомобиль Предреввоенсовета грузно закачался на ухабах – Лев Давидович лично пожаловал на позиции.
Угловатые формы бронепоезда вдали, выезжавшего из ворот Путиловского завода, никого не испугали.
– Наводим, наводим! – заорал Клигер. – По бепо…
Но бепо оказался быстрее – залп шестидюймовок с его бронеплощадок был страшен. Огненные смерчи взрывов смешали батарею с подмёрзшей землёю, подкинули над шоссе и рассеяли…
…Адмирал Григорович, командир линкора «Гангут», флагмана эскадры, подозвал «флажка»
