Корниловец. Дилогия

и велел передать в Кронштадт свой ультиматум:
– «Настоящим сообщаю, что жизни команд всех выходящих из Кронштадта судов, которые добровольно сдадутся моим силам, будут гарантированы. Все переходящие суда должны выкинуть белый флаг. Орудия должны быть направлены к носу и к корме и закреплены попоходному. Скорость десять узлов». Передайте это немедленно, Володя.
Молоденький флагофицер щёлкнул каблуками и выпалил:
– Слушаю, ваше высокопревосходительство!
Генерал Марков, допущенный на мостик, негромко заметил:
– Большевики могут и не внять, Иван Константинович.
– А мы их вразумим, – усмехнулся адмирал и резко скомандовал: – К бою – товсь!
Форты Кронштадта ясно вырисовывались в морозном воздухе, над чёрной рябью вод Финского залива, уже подмерзавших у берегов.
– По местам стоять – к бою!
– Есть готовность!
Башенный старшина Елманов, затыкая уши ватой, плюхнулся на пружинное кресло. Из глубокого колодца подбашенного отделения накатывали запахи порохов и смазки.
– Подавай!
Под глухой вой моторов из погребов подали фугасные снаряды в красных шапочках взрывателей – огроменные, длинные, почти что в рост человеческий.
– Заряжай! – крикнул лейтенант, скорчившийся у прицелов, под броневой «грушей» башенного купола.
Раскрылись казённики, вобрали в себя убийственный груз, доданный прибойниками.
– Клади! Заряды… подавай!
– Заряды поданы.
Картузы с порохом, похожие на тугие мешки с печатями Охтинского завода, сунулись в очередь за снарядами.
– Клади! Закрой!
Затворы закупорили орудия.
– 1я носовая башня к открытию огня готова.
– От башни прочь! Башня вправо!
– Целик двадцать влево! Упреждение… Поправки…
Замычал ревун.
– Отскочи! Залп!
Сотряслась башня, сотрясся весь мир, заключённый в броневую коробочку линейного корабля. Замковые комендоры отдёрнули замки, напуская жаркой пироксилиновой гари из двенадцатидюймовых зияний. Старшина включил пневматику продувания, и воздух со злобным шипением устремился в каналы стволов.
– Накрытие! – заорал лейтенант.
Бесовски хохоча, старшина шлёпнул новичкакомендора, очумело крутившего головой.
– Носовой плутонг! – зазвучало в наушниках с металлическим призвуком. – Ускорьте стрельбу.
– Подавай! – крикнул лейтенант…
…Форт «Красная Горка» стоит в красивой местности – на высоком береговом мысу, вокруг густой сосновый лес. Грозные батареи крепости расположены уступами – восемь одиннадцатидюймовых гаубиц, восемь десятидюймовок системы «Бринка», восемь двенадцатидюймовок, скорострельные «Канэ» калибром шесть дюймов. Батареи и казематы соединены переходамипотернами, а вокруг подземные погреба, галереи, КП…
В день мятежа комендант форта поручик Неклюдов выпил полста грамм коньяка для храбрости – и начал действовать. Ординарец его Урбанс доложил, что комиссар Юклявский решил на вчерашнем совещании арестовать Неклюдова. И поручик сработал на опережение – сам приказал арестовать комиссара, заявившегося в форт на предмет проверки «преданности революции». И дело пошло.
В центропост наводки то и дело поступали звонки:
– Форт «Серая Лошадь» с нами!
– Форт «Обручев» перешёл на нашу сторону!
– Форт «Ино»…
– Форт «Риф»…
Неклюдов счастливо рассмеялся, расправил плечи в мундирчике, лишённом погон. Ничего, это ненадолго! Нацепим! Нашьём! Надежда в поручике понемногу вырастала в веру.
Помощник коменданта Лащилин заглянул, отдавая честь, – не потому, что чтил устав, а из удовольствия, ведь при большевиках козырять было моветон…
– Николя! – крикнул он. – «Аврора» показалась большевистская!
– Чего она тут делает? – удивился Урбанс. – Со своимито шестью дюймами?
– Так ей и надо! – бодро откликнулся комендант и скомандовал: – Батареи, к бою! Орудия провернуть, дистанцию взять, боевые телефоны включить!
Тяжело заворочались орудия.
– Первая батарея – готова!
– Вторая батарея – готова!
– Третья…
– Четвёртая…
– Делль, руби дистанцию до «Авроры»!
– Есть!
– Пристрелочным… огонь!
Снаряд ушёл, шурша в воздухе так, словно продирался через развешанные пальто. Столб воды восстал перед самым носом крейсера, сделавшего первый выстрел Гражданской войны.
– Боевыми! Заряжай! Клади!
– Бери под ватерлинию, Будкевич!
– Залп!
Снаряды ударили кучно, их горячие болванки вколачивались в бортовую броню крейсера и рвались, выбрасывая облака дыма и тучи белых брызг. Тот чудовищный грохот, что терзал сейчас уши краснофлотцев, до форта доносился лишь