1917 год. Гибель империи. Впереди — кровавый хаос, из которого Россия не поднимется уже никогда. Есть только один человек, знающий о будущем все. Кирилл Авинов, поручик Первого Ударного Корниловского полка. В его силах изменить не только свою судьбу, но и всю мировую историю.
Авторы: Большаков Валерий Петрович
слабым эхо. А корабль погибал – он плавно валился на левый борт, клоня высокие трубы, из которых валил чёрный дым.
Сейчас в его отсеках метались, оскальзываясь и падая, сотни военморов, перебивших своих офицеров ещё год назад. Клокочущая, обжигающестудёная вода заливала тесные коридоры, под потолком которых мигал тусклый свет.
– Залп!
Воздух над мысом раскололся, расходясь тугою волной, а вдали, на опрокинутой палубе малюсенького кораблика с крестиками мачт и окурками труб, вспухли клубочки дыма и огня. Вспороли настил, вывернули его наизнанку. Снаряды, покоившиеся в самом низу, на матах из манильского каната, запрыгали мячиками, разрываясь, корёжа переборки и борта. Но хуже, чем есть, уже быть не могло – «Аврора» шла ко дну.
Медленно перевернувшись вверх днищем, крейсер стал погружаться, приподнимая над водою корму. Вода, через трубы врываясь в топки, исходила вовне грязным паром, но и он уже не мог навредить – «Аврора» канула в неглубокую пучину Финского залива…
…Генерал Родзянко был очень зол с утра. Обычно сдержанного генерала вывели из себя тыловые крысы – задержали поставку муки, и солдатам пришлось вместо хлеба печь на кострах подобие горелых блинов.
Цедя нехорошие слова, он взобрался на самый верх огромного английского танка, где сидел и матюкался капитан Варнава.
– Угорим когданибудь, ейбогу, ваше высокопревосходительство! – сказал он. – Может, у этих англичан мозги и работают, да только не в ту сторону! Хотел же кожухом прикрыть этот проклятущий мотор – кровельного железа нет, мать его ети…
Родзянко хмыкнул, поднося бинокль к глазам:
– Помню, както на фронте видим танк, французский «рено» – стоит, главное, работает, и ни с места. Что за чёрт, думаем. Подошли, глянули – а они все там! Кто сидит, кто лежит, мёртвые уже. Угорели!
Генерал внимательно осмотрелся.
– Вон, два холма видишь? – спросил он Варнаву.
– Так точно, ваше высокопревосходительство.
– Пойдёшь по тому, что слева, и по седловине…
Стрекотавшие «ньюпоры» закружили над позициями красных, занявших Пулковские высоты. Выбить их оттуда, и всего делов… Можно гнать до самого Питера.
– Время, капитан.
Варнава вынул часы из кармана.
– Восемь нольтри, ваше высокопревосходительство.
– Дайте сигнал.
Капитан сноровисто вооружился ракетницей и выпалил в чистое небо. Зашипев, ракета ушла вверх и пыхнула зелёным на том конце дымного шлейфа.
Команды артиллеристов изза леса не доносились, но вот дрогнул воздух от мощного залпа. Батарея слева, батарея справа начали «пахоту» – рыли снарядами неглубокие окопы красноармейцев с краснофлотцами.
«Летуны» с аэропланов сбрасывали бумажные ленты красного цвета с грузом, корректируя огонь. Смещаясь, грохот разрывов то приближался, то отдалялся. А потом на той высоте, на какой обычно волокутся тучи, показались «Ильюшки». «Обутые» в поплавки – по два на переднее шасси и по одному на хвост – тяжёлые бомбардировщики с гулом прошли над частями СевероЗападной армии, заходя на цель.
Праздничножёлтые, как осенние листья, «Муромцы» летели уступом. Когда их тени, скользящие по земле, перемахнули высоты, вниз посыпались бомбы. Застрочили пулемёты, протягивая к поверхности очереди трассирующими, недавним изобретением дьявольски смекалистых оружейников. Красные, жёлтые, зелёные пунктиры мгновенными росчерками подписывали свидетельства о смерти.
– Они ночью бьют красиво, – проговорил Варнава и спохватился, прикусил язык.
– Красиво, – усмехнулся Родзянко. – Ваш выход, капитан! Вперёд, а мы за вами.
– Есть!
Вскорости не шибко мощные, но огромные танки задрожали, зарычали, лязгнули гусеницами внатяг – и поползли в атаку. Пулковские высоты курились дымами, как склоны Этны.
– Господа офицеры! – возвысил голос генерал. – С Богом, в атаку!
Приказ главнокомандующего разошёлся побатальонно, поротно, и вот сдвинулся военный люд, рассыпался в цепи, перешёл в наступление. Солдаты и офицеры не бежали с криками «ура» – они бодро шагали, держась за танками, ибо обогнать эти медлительные, упорные чудовища было нетрудно. «Марки V» и «Рено», ощетинясь пушками и пулемётами, пёрли вперёд, тяжко качаясь на ухабах, лязгая и позванивая гусеницами.
Ординарцы подвели Родзянко коня, и главком бодро потрусил за своей армией. Склон, заросший ёлками, одолели без помех, а вот и перевал.
Наскоро отрытые окопы пустовали, лишь коегде в траншеях лежали трупы убитых. Красные отступили. Красные бежали… Ан нет, не перевелись герои у «трудового народа»!
Трое матросов, скинув бушлаты, вышли из блиндажа. Метя широченными клёшами, в тельняшках и лихо заломленных
