Корниловец. Дилогия

бескозырках, они пели «Интернационал», а в руках несли ручные гранаты, зажав ручки между пальцев, как горлышки бутылок.
– Бей контру! – донёсся до генерала крик, и матросы принялись метать гранаты под ближний танк – это был громадный «Марк VI».
– Какое великолепное презрение к смерти! – восхитился Родзянко и тут же понял, что ошибается: матросы были мертвецки пьяны.
Разорвалась граната, подсекая осколками самого клёшника. Коротко ударил танковый «гочкис», шпигуя краснофлотцев горячим металлом. Ещё секунда – и «Марк» наехал на блиндаж, раздавливая, выворачивая брёвна в два наката.
– На Петроград! – закричал генерал, привставая в стременах, и тысячи солдат впереди и позади него откликнулись торжествующим рёвом: «Урраа!..»
…Кирилл Авинов запыхался, бегая от завода к пристани и обратно. Ночью в гавани, где ранее строились миноносцы серии «Новик», всплыла английская подлодка, приняв на борт агентов Сиднея Рейли. С картами и прочими совсекретными документами они должны были убедить контрадмирала Коуэна высадить десант прямо на Путиловской верфи. Тем более что нынче не в меру осторожным англичанам бояться было нечего – огонь с кораблей ДОТ, скопившихся на рейде Кронштадта, был подавлен, а форты на берегах Финского залива перешли на сторону Белой армии.
– Кажись, дожимаем, вашеблародие! – ухмыльнулся Кузьмич.
– Дайто Бог, – вздохнул штабскапитан и почесал бороду двумя руками сразу. – Господи, когда же я побреюсь!
Чалдон захохотал, а Кирилл подумал, что теперь лишь чудо способно переломить ход событий в пользу красных, но лучше не надеяться, лучше всётаки «дожать»…
Алекс фон Лампе ворвался в заводоуправление весёлый и розовый с морозца.
– А путиловцевто прибыло! – воскликнул он. – Как почуяли, что наша берёт, так и потянулись – с берданками, с мосинками, один даже «максим» приволок!
– Люди, они и есть люди, – философически произнёс Авинов.
Выйдя во двор, он заметил оживление. В принципе, все последние дни завод бурлил, но сегодня было чтото особенное.
– Что случилось? – выхватил он из толпы Люфта.
– Корабли подходят, вашбродь! – крикнул тот.
Лёгкие английские крейсера и русские эсминцы медленно подваливали к причалам Путиловской верфи. Для «новиков» верфь была домом родным – именно здесь мастеровые строили эти хищные, длиннотелые корабли, самые быстрые в мире.
Первыми на берег сошли джигиты Текинского конного полка. В мохнатых папахахтельпеках, закутанные в стёганые халаты, текинцы сводили коней, балаболя на гортанных наречиях южных пустынь.
Кирилл узнал Саида Батыра, Абдуллу, Махмуда, Умара, Юнуса, Джавдета – и вздохнул. Очень хотелось подойти и шлёпнуть ладонью по сухой, мозолистой пятерне Саида и услышать восторженное: «Сердар!» – но… Нет, лучше не надо. Он и так засветился изрядно, лучше соблюсти конспирацию…
– Ничего, – сказал Кузьмич негромко, поняв состояние «его благородия», – война, она не навсегда, даже если Гражданская…
– Дайто Бог…
Текинцы вскочили на коней, закружились по двору. Издав громкий дикий клич: «Ииииаааиииааа!» – вынеслись на Петергофское шоссе. А корабли всё подходили и подходили. Вдали, за домамиогородами, по Балтийской железной дороге, прокатили подряд три бронепоезда СевероЗападной армии, а красноармейцев и видно не было – то ли пробежали уже, то ли в иную сторону драпали.
Закружились в небе «ньюпоры» и «хэвиленды». С дробным грохотом, подминая под себя булыжную мостовую, прополз танк, его обгоняли подводы и верховые. Белая армия вступила в Петроград…
– Стройся! – скомандовал Авинов.
Путиловцы в шинелях и полушубках, с белыми повязками на рукавах, кто с винтовками на плечах, а кто и с автоматами браунинг, коекак построились, поглядывая на своего командира со значением. С опаской. С неуверенной надеждой.
Кирилл оглядел строй, замечая и хмурые лица, и злой прищур. Ничего, усмехнулся он, стерпитсяслюбится.
– По машинам!
Ну, дивизия не дивизия, а крепкий батальон он таки сколотил.
«РуссоБалты», ворча моторами, выезжали из ворот на шоссе. Авинов занял место в кузове грузовика, следовавшего в колонне вторым. Он с Алексом стоял, Кузьмич сидел. Люфт тоже занял «стоячее место», хватаясь за дуги, на которые обычно натягивают тент.
Колонну стал обгонять подержанный «лесснер», на заднем сиденье которого восседал сам Родзянко. Углядев белые нарукавные повязки, генерал привстал и отдал честь.
– Здравствуйте, мастеровые! – грянул он.
– Здравия желаем, ваше высокопревосходительство! – вразнобой ответили путиловцы.
– Куда следовать прикажете? – крикнул Авинов.
– На Смольный! – было ответом.