1917 год. Гибель империи. Впереди — кровавый хаос, из которого Россия не поднимется уже никогда. Есть только один человек, знающий о будущем все. Кирилл Авинов, поручик Первого Ударного Корниловского полка. В его силах изменить не только свою судьбу, но и всю мировую историю.
Авторы: Большаков Валерий Петрович
Миновав Нарвские триумфальные ворота, колонна свернула направо и там, возле Сухопутной таможни, приняла первый свой бой – из ворот выбежали красноармейцы, числом не менее сотни. То ли желая проскочить Петергофское шоссе, то ли пробуя ударить по путиловцам с флангов, они бросились наперерез «РуссоБалтам».
– Гони! Дави! – закричал Кирилл, тарабаня по кабине. Обернувшись, он крикнул: – Так и будете стоять, пока вас не перебьют? Огонь!
Один из красных, с натугой держа «льюис», дал длинную очередь. Пули просвистели над самыми головами, сшибая голые ветки с деревьев. Тут только рабочие и разглядели «классового врага» – загремели трёхлинейки и берданки, хлёстко ударили браунинги. Пуля из маузера, выпущенная Авиновым, влепилась красному пулемётчику в лоб.
Потеряв с десяток человек, большевики рассеялись в переулках.
– Догоним? – разгорячился Люфт.
– Потом! – отмахнулся штабскапитан.
Без происшествий доехав до Балтийского вокзала, где пыхал паром бронепоезд «Офицер», колонна пересекла Обводной канал по Варшавскому мосту и выехала на Измайловский проспект. Раза два по машинам стреляли из окон. В обоих случаях очереди пуль «думдум» вышибали стёкла вместе с рамами.
Слева, на Троицкой площади, открылась артиллерийская позиция, брошенная личным составом, – пушки смотрели во все стороны, зарядные ящики валялись где попало, раскатившиеся снаряды желтели тусклой латунью.
– Вашбродь! – крикнул Стратофонтов. – Надо бы прибрать!
– Цепляем! – согласился Авинов.
Взять прицепом три пушки да погрузить снаряды делом было минутным. Неожиданно со стороны Фонтанки на проспект свернул трамвай, запряжённый шестёркой битюгов.
Трамвай оказался «красным» – в разбитых окнах заколотились «максимы», щепя борта грузовиков. Закричали раненые путиловцы.
– Отцепляй! – заорал Кирилл, перепрыгивая через борт.
Пятеро путиловцев быстренько выкатили пушку. Удалявшийся трамвай сыпал очередями и одиночными, пули так и звякали по щиту, по лафету, выбивали искры из брусчатки, буравили слабую человеческую плоть.
– Саньку кокнули! – взвился крик.
– Заряжай! – яростно крикнул штабскапитан.
Кузьмич, хэкнув, загнал унитарный. Артиллерист из Авинова был никакой, но уж по трамваю промазать…
– Огонь!
Пушка бабахнула, откатываясь и скребя по камню. Упала, подпрыгивая, дымившаяся гильза. Этого Кирилл не слыхал – в ушах звенело, зато взрыв, озвучивший попадание, был роскошен. Снаряд, пробив хилые борта трамвая, рванул внутри, вышибая двери и остатки стёкол, выбрасывая наружу трупы. Крыша с токосъёмником поднялась и опустилась, сквозь клубящийся дым прорезалось весёленькое пламя. Перепуганные битюги, храпя от ужаса, ускакали, оставаясь связанными цугом.
– Так их!
– Опять цепляй!
Выкатившись на берег Фонтанки, грузовозы
прибавили скорости. Проехав мимо Константиновского артиллерийского училища, колонна упёрлась в баррикаду. Защитников было не видать, но и проехать – не проедешь. Свернули на Забалканский проспект, а с Сенной площади выехали на Садовую. Так и добрались до Невского. Здесь шли уличные бои – большевики засели на балконах, на чердаках, палили из окон, из дверей парадных, строчили из подворотен. Бойцы в чёрной форме выкуривали их, бегая по этажам. «Марковцы!» – обожгло Авинова.
Проспект был буквально завален мебелью, бочками, брошенными автомобилями, спиленными столбами и деревьями – заготовками для баррикад. Тут и там, поверх обычного, затоптанного мусора, сверкали россыпи битого стекла. Пальба не прекращалась – лупили одиночными, пускали очереди из пулемётов, изредка доносились глухие разрывы гранат, а однажды грохнуло орудие. Возбуждённые людские крики метались по проспекту, эхо скакало рикошетом:
– На крыше! На крыше!
– Смерть буржуазии!..
– Заполучи, красножопый!
– Стреляй! Костяа!
– В том окне!
– Ты слева, ты справа! Я прикрою!
– Он в подъезд ушёл, я видел!
– Гранатой его!
– Нельзя, там живут…
– Ося, хватай своих и дуй во двор!
– Проезжай, проезжай!
«РуссоБалты» завили петли по Невскому, объезжая завалы и убитых. Дальше Знаменской площади проехать не получилось – Суворовский проспект, ведущий к Смольному, был перерыт, загромождён кучами земли и камня, шпалами, рельсами…
– По набережной бесполезно! – прокричал Люфт. – Там окопы!
– Слезаем! – крикнул Авинов. – Пройдёмся пешочком!
– А пушки? – огорчился Стратофонтов.
– На руках их тащить, что ли? – недовольно
