1917 год. Гибель империи. Впереди — кровавый хаос, из которого Россия не поднимется уже никогда. Есть только один человек, знающий о будущем все. Кирилл Авинов, поручик Первого Ударного Корниловского полка. В его силах изменить не только свою судьбу, но и всю мировую историю.
Авторы: Большаков Валерий Петрович
октября Кирилл привёл на аэродром свою команду – десяток текинцев. Пришлось их переодеть в обычные бушлаты и тужурки, чтоб не выделялись, и текинцы кисли от смеха, наблюдая за товарищами, искавшими на головах мохнатые тельпеки, а нащупывавшими фуражки да картузы.
Однако при посадке в бомбовоз они мигом присмирели. Рассаживались на полу и беспокойно зыркали по сторонам. Штабскапитан Томин разговаривал через головы текинцев, обращаясь к Авинову:
– Залечили мы «Ильюшку»! Даа! Нам ещё повезло, что один только движок заклинило, пришлось менять. Ага…
– А вам ничего за это не будет? – осторожно поинтересовался корниловец. – А то слетали туда, слетали обратно…
– Кирилл, – сказал пилот с непривычной серьёзностью, – я толком не знаю даже, кто у меня начальство! В «революционной армии» порядка не может быть по определению, а другой у нас пока нет.
– Будет, – твёрдо пообещал Авинов.
Томин осклабился и гаркнул:
– Спиря!
– Готово! – отозвался механик.
– От винта!
Аппарат задрожал, сдвинулся, покатил по полю. Текинцы побледнели, когда корабль поднялся в воздух, но держались изо всех сил, «сохраняли лицо».
– Что, уши заложило? – спросил Авинов сочувственно. – Глотни, пройдёт!
– Ай, шайтан… – прошептал Махмуд и прикрыл глаза, лишь бы не видеть упадавшей вниз тверди…
…На шестом часу полёта завиднелся Петроград.
– Эй, шайтаны! – кликнул командир корабля. – Все в хвост! Спиридон, хватайся…
«Илья Муромец» пошёл на посадку. Внизу замелькала выгоревшая трава Комендантского аэродрома, и вот уже она стелется под колёса аэроплана – родная, близкая, растущая на твёрдом и стойком. Ударила, приняла, остановила бег.
Текинцы моментально воспряли духом, заулыбались, заболботали на своём наречии.
А вот Томин напрягся. Обернувшись к Авинову, он очень серьёзно сказал:
– Нас уже ждут.
– Кто?!
– Товарищи!
Кирилл бросился к окну и увидел, как к «Илье Муромцу» подъезжает грузовой «РуссоБалт», на борту которого было написано «Да здравствуетъ Интернацiонал!», а в кузове тряслись красногвардейцы с длиннущими винтовками – человек десять, как минимум. Метрах в сорока от аппарата грузовик развернулся, и «Красная гвардия» запрыгала через борта. Мужики пролетарского облику приземлялись, крякая, сгибая колени так, словно вприсядку готовились пойти, – и, деловито передёргивая затворы, картинно целились в воздушный корабль. Они словно играли в красногвардейцев, не понимая, как же всё это серьёзно.
– Выходите по одному, – негромко сказал Томин, – с поднятыми руками. Сделаете ровно десять шагов – и сразу падайте! Игорь! Феликс!
Князев понятливо кивнул, бесшумно проникая в люк для стрельбы из верхнего пулемёта. Черноус прокрался к хвостовому гнезду.
– Выходим! – скомандовал Авинов и покривился – горло пересохло. – Саид! Махмуд! Слышали?
– Шагаем, – кивнул Батыр, – и падаем.
– Вперёд.
Кирилл вышел первым и спокойно зашагал по полю, считая про себя шаги и больше всего боясь сбиться. (Четыре, пять, шесть…) Красногвардейцев он видел размыто, как фон. (Восемь, девять… Десять!)
Авинов бросился на землю, и в ту же секунду загрохотала пара «льюисов». Толстые чёрные трубы пулемётов расцветились дрожащими «розочками» огня. Струи пуль секли строй красногвардейцев – фигуры в тужурках ломались в поясе, выгибались, падали, корчились, двое или трое попытались открыть огонь, но хлёсткие очереди выбивали жизнь из задёргавшихся тел.
Шоффэр грузовика вылез из брезентовой кабины, пополз на карачках, но и его достали раскалённые, увесистые кусочки металла – впились, изорвали спину, лишили жизни.
«Льюисы» смолкли, и упала тишина. Ошеломлённый, оглушённый Кирилл поднялся, тщательно отряхивая брюки. Он отряхивал их и отряхивал, пока полностью не пришёл в себя. А текинцы, как ни в чём не бывало, уже обыскивали трупы, вырывали винтовки из скрюченных пальцев, выворачивали карманы.
Подошёл Томин, бледный, но спокойный.
– Ктото сдал нас, – выцедил он, – ещё в Быхове.
– Революционной сволоты везде хватает… – пробурчал Матвей, показываясь в дверях корабля.
– Улетайте отсюда, – сказал Кирилл авиаторам, – и поскорее. Где сейчас эскадра?
В Виннице? Вот, туда и махните. Скоро здесь станет жарко. Очень жарко.
Штабскапитан серьёзно кивнул и отдал честь.
– Удачи, поручик.
Авинов молча козырнул в ответ, благо фуражка была при нём. Шинель он оставил в Быхове, а взамен генеральские жёны облачили Кирилла в чёрную курткукожанку – вылитый комиссар
