Корниловец. Дилогия

получился.
Авиаторы заметались, спеша заправить бензобаки, а корниловец побежал к грузовику, перескакивая через окровавленные тела. Запекшейся крови и розовых костей он насмотрелся на фронте, но здесь, на траве аэродрома, растерзанная плоть смотрелась дико, противу всех заповедей. «Сами виноваты! – озлился Авинов. – Первыми начали!»
Он запрыгнул на место водителя и завёл мотор.
– Махмуд! Эй! Все в кузов!
Текинцы с готовностью полезли в кузов «шайтанарбы» – что им какоето авто после прогулки в поднебесье? Вооружённые трофейными винтовками, бойцы здорово походили на прежних пассажировкрасногвардейцев, разве что изрядно осмуглённых.
– Сердар! – окликнул командира Махмуд. – А тут водка! Один… два… три ящика!
– Много не пей! – натужно пошутил Кирилл.
Он тронул с места и порулил мимо трибун, пока не выбрался к Коломяжскому шоссе.
…На Галерную Авинов подъехал в третьем часу дня. Генерал Алексеев поселился в общежитии московских общественных деятелей как член Предпарламента – замечательное прикрытие.
Искать его высокопревосходительство не пришлось – отставной генерал вышел сам. С тросточкой, в пальто и шляпе он стал неузнаваем.
Оглядев текинцев, Алексеев бегло улыбнулся.
– Садитесь, Михаил Васильевич, – Кирилл похлопал по сиденью рядом.
Покряхтывая, генерал взобрался и заворчал:
– Как на облучок садишься…
– Куда едем? – поинтересовался Авинов, трогая с места.
– Есть тут один заводец. Паровозостроительный. Езжайте прямо, я покажу дорогу…
Корниловец покосился на генераладъютанта. Тому наверняка были любопытны новости из Быхова, но лицо Алексеева было спокойно и безмятежно, будто и не сжигало его нетерпение.
– Генералы высказались за уход на Дон, – заговорил Кирилл и передал в подробностях разговоры в кельекамере и в трапезнойстоловой.
– Превосходно, – проговорил Михаил Васильевич, жмурясь, – просто превосходно. А моих орлят уже вторая тысяча пошла! – похвастался он. – Юнкеров я привлекаю проверенных, испытанных, из тех училищ, которые дрались с Красной гвардией, как Михайловское артиллерийское, к примеру. Обращаюсь и к георгиевским кавалерам… А «Белый крест», надо сказать, отличная ширма! Через него я легально отправляю офицеров на лечение, на Кавказские минеральные воды, а то, что поезд следует через Дон, и добровольцы сходят в Ростове… Ну, наверное, у них есть на то веские причины!
Генерал издал сухой смешок, а Кирилл подумал, до чего же бывает трудно «дедушке» – вечная конспирация, настоящий обет молчания, и даже с самим собой не удаётся выговориться – вдруг кто услышит?..
Потянулись сумрачные кирпичные дома с пыльными окнами, и генерал напрягся.
– Сейчас поворот налево, – отрывисто сказал он, – где пути.
«РуссоБалт», качаясь и переваливаясь, пересёк рельсы и остановился перед запертыми воротами завода, вывеску которого перекрывал транспарант: «Вся власть Советамъ!»
– Посигнальте, – тихо сказал Алексеев. – Один короткий гудок, два длинных, один короткий.
Кирилл посигналил. В калитке ворот показалось настороженное лицо, молодое, безусое ещё, и скрылось. Визжа и погромыхивая, створки ворот медленно распахнулись, открывая широкий проезд между закопчёнными стенами цехов. Гдето шипел пар, вращались приводы станков, лязгал металл. Кирилл осторожно загнал грузовик за ворота.
– Формируем бронепоезд! – сказал генерал с гордостью.
Из мастерских уже выглядывали юнкера и молодые офицеры. Все они были облачены в замызганные куртки мастеровых, на головах – кепки и мятые фуражки с молоточками, но выправка, следы былого лоска выдавали «белую кость».
Кряхтя, Алексеев спустился с «облучка» и представил Кирилла своим «орлятам», неуверенно, напряжённо улыбавшимся, утиравшим замасленные руки ветошью. Улыбки сразу стали и шире, и доброжелательней.
– Здорово, братцы! – послышалось от ворот.
От неожиданности Авинов вздрогнул и резко повернулся, нащупывая в кармане верный люгер.
В распахнутую створку лезли человек пять подвыпивших матросов. Один балтиец шагал впереди, чудом удерживая равновесие, а ещё четверо с винтовками, обмотанные патронташами, вели двоих явно рабочего вида, старого и малого – пожилого человека с седыми усами и парнишку лет двадцати, губы которого были расквашены ударом кулака.
– Привет, братишка, – криво усмехнулся Авинов.
– А мы вот мимо шли, – развязно повествовал матрос, делая широкие жесты, – дай, думаем, заглянем к проре… пролетрар… пролетариям!
– А чего ж не зайти? – подхватил Кирилл. – Кто это с вами? Тоже пролетарии?
– Не! Это предатели рабочего класса! Юнкеров