1917 год. Гибель империи. Впереди — кровавый хаос, из которого Россия не поднимется уже никогда. Есть только один человек, знающий о будущем все. Кирилл Авинов, поручик Первого Ударного Корниловского полка. В его силах изменить не только свою судьбу, но и всю мировую историю.
Авторы: Большаков Валерий Петрович
Так он что, гулять выйдет или куда по делам отправится?
– Гуляет он редко, – сказал ротмистр. – Однажды вечером Ульянов нарвался на патрульных, но те его отпустили. Ленин решил возвращаться кружным путём, заблудился, попал на заболоченный пустырь – и просидел там до утра. Но мне точно известно, что сегодня Ульянов переборет страхи и отправится через весь город в Смольный – на сегодня намечено заседание большевистского ЦэКа.
– Один?
– Нет, с ним будет связной, финский большевик Эйно Рахья. Этот замедленнопылкий финн постоянно курсирует между Смольным и конспиративной квартирой «Ильича», как «товарищи» прозывают Ульянова.
– Место? Время?
– Маршрут всегда один и тот же – сначала на трамвае, а от угла Сампсониевского и Финляндского проспектов – пешком к Литейному мосту. Вот тамто и надо их встретить – с девяти до одиннадцати, ближе к десяти. Точнее сказать не могу.
– Ну, это уже коечто… Решено – я беру с собой Махмуда, Саида и Абдуллу. Вчетвером мы устроим «Ильичу» тёплую встречу!
– Ну, с Богом, – взволнованно сказал Алексеев.
– Удачи! – пожелал ротмистр.
Вернувшись домой на Фурштатскую, Кирилл съел банку тушёнки и запил яство крепким кофе. Вытащив дядины серебряные часы, он стал следить за неподвижными стрелками. Время, время… Перевалило за восемь. Темнело. «А ведь это тоже МНВ!» – подумал Авинов. Ликвидировать вождя большевиков… Ого! Правда, неясно, будет ли с этого толк. Не станет УльяноваЛенина, и его место сразу займёт БронштейнТроцкий – та ещё сволочь…
…В начале девятого авиновский «РуссоБалт» отправился на Морскую, где поселились текинцы.
Выехав на Литейный, Кирилл свернул на Невский и притормозил. На тротуаре, освещённая светом уличного фонаря, стояла Даша в расстёгнутом пальто. Она чётким голосом классной дамы наставляла двух громадных мужиков, затянутых в кожанки, с очками шоффэров на тульях фуражек.
– Контрреволюция подняла свою преступную голову, – вещала товарищ Полынова, – всем завоеваниям и надеждам солдат, рабочих и крестьян грозит великая опасность. Но силы революции неизмеримо превышают силы её врагов. При первой же попытке тёмных элементов затеять на улицах смуту, грабежи, поножовщину или стрельбу – преступники будут стёрты с лица земли!
– Да мы так и поняли, товарищ женорганизатор, – добродушно прогудел один из мужиков.
– Так и передадим, – кивнул другой.
Даша энергично кивнула, милостиво отпуская обоих, и крутнулась на каблучках.
– Кирилл?! – взвился её радостный голос. – Ты на машине? Подбросишь меня до Смольного? Ладно?
Авинов колебался недолго – любовь переборола долг.
– Садись! – сказал он.
Девушка одним гибким движением просунулась в кабину и потянулась к Кириллу, припадая к его губам жадным ртом. Когда товарищ Полынова неохотно оборвала поцелуй, Авинова куда больше истории волновала биология.
Было трудно, почти невозможно следить за дорогой – и не смотреть на девушку, на то, как налитые груди дерзко оттопыривают платье – всю ту же гимназическую форму, старенькую, заношенную, чиненную не раз, облегавшую точёное бедро влекуще и вызывающе.
Кирилл, держа руль одной рукою, вторую положил Даше на колено. Девушка не обратила на это внимания – глаза её блестели, губы то и дело складывались в ослепительную улыбку.
– Канун! – торжественно изрекла она. – Ты чувствуешь, что мы живём на переломе? Накануне величайшего исторического события, которое потрясёт весь мир!
Авинов едва удержался, чтобы не сказать, как на Октябрьский переворот
отреагируют те же американцы, но прикусил язык. Какое янки дело до России? Они делают деньги. Ах, в России делают революции? «Олл райт! – пожмёт плечами гражданин САСШ. – Сорри. Тайм из мани!» – и побежит дальше по Уоллстрит…
– Я хочу, чтобы ты увидел Смольный изнутри! – с чувством сказала Даша. – Там всё кипит! Там самый воздух наэлектризован так, что дрожь пробирает. И ты захлёбываешься им, тебе хочется кричать и петь! Там будущее – оно рядом, осязаемое и светлое, а прошлое уже умерло! И как же томительно медленно истекают его последние часы!
– Сутки осталось ждать, – вставил Кирилл.
– Почему – сутки? – удивилась Даша, из вдохновенной валькирии воплощаясь в обычную красну девицу. – Наступление на Зимний начнётся завтра, ранним утром!
Она нахмурилась, глянула на Авинова отчуждённо, улыбнулась неласково.
– Тебето откуда известен срок?
Корниловец молча вынул мандат и развернул перед Дашиным лицом. Жест получился театральный, зато девушка бурно обрадовалась – она захлопала в ладоши,
