1917 год. Гибель империи. Впереди — кровавый хаос, из которого Россия не поднимется уже никогда. Есть только один человек, знающий о будущем все. Кирилл Авинов, поручик Первого Ударного Корниловского полка. В его силах изменить не только свою судьбу, но и всю мировую историю.
Авторы: Большаков Валерий Петрович
вечер, отказал бы он Даше? Тото и оно…
– Да ладно… Меня больше генерал беспокоит, – признался Алексей. – Михаил Васильевич отправился в Мариинку, и…
– Нельзя ему туда! – прервал его Авинов. – Садитесь, Алексей Генрихович. Попробуем перехватить «дедушку»! Сколько сейчас?
– На моих – без пяти двенадцать.
– А, ччёрт…
«РуссоБалт» взвыл мотором и покатил к Исаакиевской площади. Когда глазам Кирилла предстал Мариинский дворец, здание как раз окружали солдатыкексгольмцы и матросы Гвардейского экипажа. Коптя двигателем, подъехал броневик «Олег». Братишки с комиссаром вошли внутрь и стали вдоль главной лестницы. Пост приняли.
Грузовик чихнул мотором и сдох – кончилось горючее.
– Ах, ты… Приехали!
– А я когото вижу… – сказал Алексей, выглядывая из кабины, и позвал: – Наталья! Я здесь!
Молодая женщина в форме сестры милосердия – сером платье и серой косынке, проезжавшая мимо в пролётке, привстала с сиденья, радостно маша рукой. Извозчик остановился.
– Наталья Павловна, – представил её Шапрон дю Ларрэ, – вторая половинка инженера Щетинина, нашего друга и соратника.
– За половинку – получишь! – пригрозила Наталья Павловна, улыбаясь слегка натянуто. – А где же Михаил Васильевич? Ох, да вот же он! Остановите его, мальчики!
В эту самую минуту маленький сухонький Алексеев, незаметно вынырнувший изза угла, со стороны Мойки, сердито потребовал у солдат пропустить его. Кексгольмцы, мешая былую робость с новоприобретённой наглостью, отвечали: «Не велено!»
Генераладъютант разозлился и потребовал начальника караула.
– Я ваш бывший главнокомандующий генерал Алексеев! – заявил он. – Немедленно пропустите меня в здание Предпарламента!
– Ваше превосходительство, – отвечал ему начкар. – По постановлению Военнореволюционного комитета Временный Совет Российской республики распущен. Так что никак не можем вас пропустить.
– Безобразие! – пробрюзжал Алексеев и с достоинством удалился.
Шапрон дю Ларрэ и Авинов тут же перехватили его и повели к пролётке.
– Михаил Васильевич, – серьёзно сказал Кирилл, – возвращаться на Галерную вам никак нельзя.
– Да, да! – волнуясь, подтвердила Наталья Павловна. – Давайтека к нам, на Манежную!
– Я с вами, – решил Авинов и сел в пролётку третьим.
Тяжко воздыхая, генерал подчинился, а его адъютант, наскоро распрощавшись со всеми, отправился по делам пешком – деятельность «Белого креста» и «Алексеевской организации» в Петрограде свёртывалась.
Лошадь зацокала копытами, пересекая Исаакиевскую площадь.
– Ноо, мёртвая! – прикрикнул извозчик сиплым, испитым голосом. Лошадь потрусила чуть быстрей – и снова вернулась к прежнему ритму.
– У мужа есть хороший приятель, – убеждала генерала Наталья Павловна, быстро и негромко проговаривая слова, – тоже инженер, только путеец, Шуберский его фамилия. Он обещал достать два билета в купе первого класса – поезд на Ростов отходит вечером, и возможно, что он будет последний…
Пролётка въехала под арку на Дворцовую площадь, и тут извозчика остановил матросский патруль.
– Ваши документы, – потребовал щекастый боцман с дудкой на груди.
Алексеев молча протянул удостоверение члена Временного Совета республики с правительственными печатями.
– Ээ, гляди, – нахмурился молодой матрос, постоянно шмыгавший носом, – печатито от «временных»! Задержим старика?
Кирилл напрягся, незаметно нащупывая «парабеллум», но тут заговорил боцман, пошевеливая прокуренными усами:
– Ну и чаво? А у нас с тобой какие печати? Не такие же, что ли? Других нет! Проезжай!
Едва Авинов перевёл дух, как по их души явился уже солдатский патруль.
– Оружие есть? – спросил, окая, унтер в папахе.
– Какое оружие?! – закричала Наталья Павловна. – Не видите, на операцию едем!
Солдаты не стали связываться с разгневанной «сестричкой» – отпустили экипаж. Проводив генерала до квартиры Щетининых, Авинов бегом вернулся обратно и плюхнулся в пролётку.
– На Фурштатскую! – обронил он и отдышался.
Военнореволюционный комитет поручил брать Зимний товарищу АнтоновуОвсеенко. В Смольном всё рассчитали, расчислили по минутам, однако большевистские стратеги не учли главного – мятеж развивается по собственному сценарию, и никаким Лениным с Овсеенками не удержать руку на пульсе. Улица сама решит, где, когда, чем и как.
Мост через Неву, что у Дворцовой набережной, юнкера перегородили одиночными постами, пропуская трамваи до шести вечера. Проезжая мимо высокой решётки, отгораживавшей сквер Зимнего, трамваи сворачивали
