1917 год. Гибель империи. Впереди — кровавый хаос, из которого Россия не поднимется уже никогда. Есть только один человек, знающий о будущем все. Кирилл Авинов, поручик Первого Ударного Корниловского полка. В его силах изменить не только свою судьбу, но и всю мировую историю.
Авторы: Большаков Валерий Петрович
выпрыгнул назад в окно.
Из глубин дворца докатилось эхо команд:
– По одному прямо, бегом! Юнкера, стой! Целься в матросов. Первый ряд в ближайших, второй – в следующих. По команде «огонь» дать залп. Без команды ни одного выстрела! Гранаты бросать – первые к лестнице, а затем влево. Бросать – только стоя!
– Надо предупредить наших! – заволновалась Даша.
– А где ты их видишь?
Донёсся крик с улицы:
– Товарищ комиссар! Тут есть ход – можно забраться, пугнуть их гранатой!
– Вали!
– Это товарищ Чудновский! – встрепенулась Даша.
Пулемётный огонь стих.
– Сдаёмся, товарищи! – прорезались истерические вопли ударниц. – Только не обижайте!
А откудато из коридоров дворца послышались гулкие голоса:
– Винтовки дай сюда!
– Вы б нам оставили…
– Оружие сдать!
Кирилл осторожно зашагал по обширному, скудно освещённому залу. Повсюду матрацы юнкеровораниенбаумцев, брошенное оружие, остатки баррикад из диванов в стиле «рококо», на чудопаркете полно огрызков и окурков…
Вдруг откудато начал расти гул. Гул приближался. В галерею ворвалась вооружённая толпа, во главе которой широко шагал маленький остролицый типчик в тёмной пиджачной паре. Его длинные волосы прикрывала старая шляпчонка, широкая, как у художников.
– Это товарищ Антонов! – сообщила Даша. – Мой жених.
– Твой – кто?!
– Жених! – Даша прищурилась: – Ты что, ревнуешь?
– Было бы к кому! – фыркнул Кирилл.
Душу Авинова сперва будто ошпарили обидой, а после стало разъедать чувство собственника. Как это, Даша – и не его?!
– Ты не думай плохо, – ворковала Полынова, – просто Владик сделал мне предложение – ещё до тебя!
– Если Владик – жених, – криво усмехнулся Авинов, – то кто я?
– Я тебя люблю! – прошептала девушка и громко окликнула АнтоноваОвсеенко: – Владик, революционный привет!
«Штык», углядев парочку, окрысился, но партийная дисциплина пересилила старорежимные страстимордасти. Да и штурмующие стали разбредаться.
– Мать честная! – ошарашенно шептали красногвардейцы, оглядывая и стены, и полы, и потолки. – Красотато какая! А тут чего? Ванная! Что же это, братцы? Будто и революции не было? Ах вы, сволочи временные, вот вы тут чем за спиной нашей тешились?! Круши, ребята, бей царскую нечисть!
Сапоги вышибали двери, чейто штык вспорол живот рисованной томной Венере, с хрустальным звоном раскололась драгоценная ваза.
– Спокойствие, товарищи, спокойствие! – раскинув руки на манер пугала, привставая на цыпочки, кричал «шляпчонка»Антонов. Да куда там…
Вдоль стен штабелями выстроились ящики с подготовленными к эвакуации от немцев ценностями. Красногвардейцы наперегонки с солдатами и матросами вскрывали их штыками, набивали карманы, делили «почестному».
– Товарищи! – диким голосом завопила «шляпчонка». – Товарищи! Да здравствует пролетариат и его ревком! Власть капиталистическая, власть буржуазная у ваших ног, товарищи, у ног пролетариата. И теперь, товарищи пролетарии, вы обязаны проявить всю стойкость революционной дисциплины пролетариата Красного Петрограда, чтобы этим показать пример пролетариям всех стран. Я требую, товарищи, полного спокойствия и повиновения товарищам из операционного комитета Ревсовета!
А в следующем зале, у порога выстроились юнкера с винтовками на изготовку. Юнцы будто окаменели – красногвардейцы с трудом вырывали оружие из их рук.
– Здесь Временное правительство? – воинственно спросил Антонов, поигрывая «наганом».
– Здесь, здесь, – заюлил юнкер с краю и прошептал угодливо, искательно: – Я ваш!
И вот, через коридор, за дверью небольшой угловой комнаты – они, «временные». Картинно расселись за столом, покорно ждут своей участи.
– Именем Военнореволюционного комитета, – загремел Антонов, потрясая револьвером, – объявляю вас арестованными!
– Чего там! – зашумели красногвардейцы. – Кончить их! Бей!
– К порядку! – прикрикнул строго комиссар Чудновский.
– А Керенский?! – завопил ктото в задних рядах.
– Сбёг, паскуда!
Тут Полынова дёрнула Кирилла за рукав, да и потащила к выходу, обратно в полутёмный лабиринт колоссального дворца.
– Даашаа! – долетело отчаянное эхо, но девушка даже не оглянулась.
Они шли долго, часто отражаясь в зеркалах. Бликами отливали мраморные колонны, взблескивала позолота, смутными пятнами гляделись лица с бесценных полотен. Даша открыла дверь наугад и попала в царскую опочивальню. А может, и не в царскую. Какая разница? Главное, что здесь имелось огромное, роскошное ложе под балдахином на витых колонках, застеленное пыльным покрывалом. Ничего
