1917 год. Гибель империи. Впереди — кровавый хаос, из которого Россия не поднимется уже никогда. Есть только один человек, знающий о будущем все. Кирилл Авинов, поручик Первого Ударного Корниловского полка. В его силах изменить не только свою судьбу, но и всю мировую историю.
Авторы: Большаков Валерий Петрович
Могилёвскую губернию, и с изумлением провожали инородцев, которые за всё платили и никого не трогали.
На седьмой день похода, третьего ноября, полк выступил из села Красновичи и подходил к деревне Писаревке, имея целью пересечь железную дорогу восточнее станции Унеча. Шли густым лесом, по узкой тропе, чередой по одному, по двое.
Кирилл к тому времени устал изрядно. Щёки и подбородок его заросли щетиной, немытое тело зудело. Но дух был крепок.
– Надо выслать вперёд разведку, – решил Корнилов.
Генерал вовсе не казался изморённым, напротив, Верховный будто помолодел – после долгой отсидки он снова был в деле, на коне, и верные текинцы шли за ним, тихонько напевая свои заунывные песни.
Словно поджидавший корниловское войско, из лесу вышел крестьянин – этакий деревенский хитрован в годах. Он был в драном тулупе, в подшитых валенках и смешной шапкетреухе. Суетливо поклонившись генералам, старик сказал:
– Слыхал я, как вы тута про разведку баяли. Так я в энтом деле мастак – ещё в турецкую войну Шипку брал. Ежели заплатите деньгою там, али махрой, так я проведу, куды надоть.
– Заплатим, старик, не сомневайся, – ответил Корнилов. – Веди!
И крестьянин повёл. Кирилл ехал впереди, вместе с Саидом, генералы держались в серёдке.
И полчаса не прошло, как проводникдоброволец стал заметно нервничать. В Авинове закопошилось подозрение, но укрепиться не успело – поравнявшись с опушкой леса, проводник упал навзничь и живо откатился колобком в кусты. А большевики, скрывавшиеся в засаде, встретили текинцев ружейным огнём в упор. Раздались крики боли, дико заржали раненые лошади.
– Отходим! – заорал Корнилов. – Все в лес!
Обходя опушку, показались конные рабочекрестьянские сотни, качаясь и переваливаясь, выехал броневик «РуссоБалт». Два пулемёта, торчавшие из его башенки, застрочили, ссекая кору и ветки. Забабахала пушкаскорострелка МаксимаНорфельда – мелкие, но злые снаряды взбрасывали прелую листву, пуская вразлёт визжащие осколки. С диким гортанным криком «Иааааиаааа!» сквозь цепи «красных» прорвались текинцы.
Авинов выхватил «маузер», дважды выстрелил по «товарищам», а после приметил убегавшего проводника, вжимавшего голову в плечи. Пуля догнала предателя, разрывая морщинистую шею и брызгая кровавой жижицей.
– Собаке – собачья смерть! – оскалился Марков, скакавший поблизости. – Уходим, поручик!
– Уходим!
Лошадь под Корниловым была убита – вынесла седока из огня и пала. Хаджиев мигом подсадил Бояра на свою запасную. Отряд забивался всё глубже и глубже в лес, уходя от погони, не ввязываясь в бой с превосходящими силами противника.
Измученные вконец текинцы, не понимавшие «текущего момента», находились в полнейшем унынии.
– Ах, Бояр! – цокали они языками. – Что мы можем делать, когда вся Россия – большевик? Нам политика всё равно, мы просто режем…
Подъехав поближе, Авинов застал душераздирающее зрелище – всадники стояли в беспорядке, плотной кучей; тут же лежало несколько обессилевших лошадей, а рядом, прямо на земле, сидели раненые конники. Из задних рядов взвился крик, что дальше идти нельзя и надо сдаваться. Кирилл ощутил гнев и беспомощность – ну что тут можно было поделать?! Как укрепить ослабевших? Чем?!
Вперёд вышел Корнилов и твёрдо сказал:
– Я даю вам пять минут на размышление; после чего, если вы всётаки решите сдаваться, то расстреляете сначала меня. Я предпочитаю быть расстрелянным вами, чем сдаться большевикам!
Толпа всадников затихла, напряжённо соображая, прикидывая и так и эдак. И тут ротмистр Натансон, без папахи, вскочив ногами на седло, поднял руку и прокричал:
– Текинцы! Неужели вы предадите своего генерала?! Не будет этого, не будет! Второй эскадрон, садись!
И вот знаменосцы вывели вперёд штандарт, за ним пошли все офицеры, начал садиться на коней 2й эскадрон, а там и все прочие потянулись. Бойцы ворчали, воздыхали, но это уже была не толпа, а отряд. Полк.
Около двух часов дня текинцы подошли к линии МосковскоБрестской железной дороги возле станции Песчаники.
Подскакал Саид, ходивший в разведку, и притащил с собой аршинную афишу из тех, что были расклеены на станции. А текст её гласил: «Всем, всем: генерал Корнилов бежал из Быхова. Военнореволюционный комитет призывает всех сплотиться вокруг комитета, чтобы решительно и беспощадно подавить всякую контрреволюционную попытку!»
– Боятся вас «красные», ваше высокопревосходительство! – усмехнулся Кирилл.
– Каккак? – переспросил Марков и расхохотался: – «Красные»? Здорово! А мы тогда какие?
– А мы – «белые».
– «Белый крест»! – припомнил Романовский.
– У большевиков гвардия
