1917 год. Гибель империи. Впереди — кровавый хаос, из которого Россия не поднимется уже никогда. Есть только один человек, знающий о будущем все. Кирилл Авинов, поручик Первого Ударного Корниловского полка. В его силах изменить не только свою судьбу, но и всю мировую историю.
Авторы: Большаков Валерий Петрович
слабо. Иной раз звякали штыки сцепившихся винтовок. Мерно постукивали колёса. Амосов, откинувшийся к спинке слева, обтирал затвор полой шинели, клацал им негромко. ГенчОглуев, сидевший напротив, склонился, держа «арисаку» меж колен, – дремал. А сам Авинов смотрел за окно в ночь, глазами провожая набегавшие и удалявшиеся фонари. Проехали Персиановку…
– Степаныч! – разнёсся резкий голос генерала, и задремавший Арарат резко выпрямился, перехватил винтовку покрепче.
Названный – полковник Тимановский, не вылезавший из серой шинели и не вынимавший трубку изо рта, – привстал и откликнулся:
– Здесь!
Вечером он сбрил свою бороду – и здорово «помолодел». Генерал прошёлся по проходу, шатаясь, похлопывая плетью по голенищу и насвистывая чтото легкомысленное. Отвлекшись на поручика Ларина и корнета Пржевальского, обрезавших полы длиннющих кавалерийских шинелей на четверть выше колен, Сергей Леонидович одобрительно покивал.
– Это верное решение, – сказал он, – хоть мешать не будут… – и тут же нахмурился: – А что у вас с сапогами?
Ларин, как раз снимавший шпоры, смутился видом рваных кирзачей.
– Виноват, ваше превосходительство! Каши просят!
– В первом же бою, – строго приказал Марков, – добыть цельные сапоги.
– Есть!
– Степаныч! – приблизился к Тимановскому генерал. – Твои пойдут первыми.
– Есть!
Поезд с медленным визгом остановился. Вокзал на станции Нахичевань
расплывался в предрассветных сумерках, подсвечивая сквозь пыльные окошки. Пыхтя паром, подкатился «блиндированный» состав.
– Выставить посты! – послышались отрывистые команды. – Орудия – скатывай!
Недавно сонная станция наполнилась сдержанным гомоном. Свистнул бронепаровоз – и ему тут же ответил другой, подходивший к Нахичевани со стороны Ростова, толкающий перед собой пулемётную площадку. На ней стояли два красноармейца. Разглядев, что станция занята «белыми», один из «красных» завопил:
– Золотопогонная сволочь уже здесь! Бей их и айда к нашим!
Кирилл, не думая, выхватил «маузер». Промах. Грянула злая очередь из «максима» с бронеплощадки «Орла» – и орущий захлебнулся собственной кровью. Второго снял ГенчОглуев. Двое машинистов выпрыгнули из паровозной будки, заранее поднимая руки, – и резво поскакали по путям, так и не опуская конечностей, запачканных углём. Стрелять по ним не стали.
– Осмотреть вокзал! – скомандовал Тимановский.
Кирилл тут же сунул «маузер» в деревянную кобуру, сдёрнул с плеча винтовку.
– Михайло! Арарат! За мной!
Авинов толкнул высокие двери вокзала и переступил порог. Внутри было светло. В углу, на тюках и мешках, сидели мордатые тётки и завтракали – цокали варёные яйца. Не было заметно, что мешочницы испугались, – к выстрелам на вокзалах привыкли. Дезертиры, бывало, и на крышах поездов ехали, и начальников станций убивали, и вагоны ломали… Не дай бог, состав не подадут! Матерная брань тут же превращалась в звериный рёв: «Ему вставить штык в пузо – мигом сыщет вагоны!» – «Для буржуев есть поезда, а для нашего брата подожди?!» – «Айда к начальнику!» – «Айда!» И рвут начальника на части…
У кассы, собрав хмурых рабочих кругом, надрывался пьяный мужичок:
– Афицера, юнкаря – это самые буржуи, с кем они воюют? С нашим же братом бедным человеком! Но придёт время – с ними тоже расправятся, их тоже вешать будут!
Завидев Авинова, мужичок изрядно перетрусил – видать, не рассчитывал на победу «белых». Кирилл уткнул дуло винтовки в податливый живот крикуна и ласково сказал:
– Начни с меня – я офицер. Вешай!
– Шшто вы, ваше благородие, – подобострастно засюсюкал мужичок, – известно дело – спьяну чего не сболтнёшь…
Резко вжав дуло, так, что пьянчужка изогнулся вопросительным знаком, Авинов отвёл винтовку, с трудом подавив желание вмазать мужичку со всего размаху.
– Сзади! – каркнул Арарат.
Кирилл мгновенно развернулся – навстречу двум рабочим, бросившимся одновременно. Один – мускулистый, с длинными руками – зашёл слева, а другой, суетливо вытаскивавший «наган» из кармана, напал справа.
Удар прикладом достался мускулистому, в вооружённого Авинов выпустил короткую очередь из винтовки.
Пьяненький мигом осел – по стенке, по стенке, до самого полу, ещё трое рабочих метнулись к двери, а тёткамешочница истошно завизжала. Её подруга и рада была бы повизжать с нею дуэтом, да не могла – во рту у неё торчало яйцо. И осталось ей только глазки пучить.
– Вы где были? – набросился Авинов на носатого с бледнолицым. – Почему не стреляли?
– Виноват, вашбродь! –
