1917 год. Гибель империи. Впереди — кровавый хаос, из которого Россия не поднимется уже никогда. Есть только один человек, знающий о будущем все. Кирилл Авинов, поручик Первого Ударного Корниловского полка. В его силах изменить не только свою судьбу, но и всю мировую историю.
Авторы: Большаков Валерий Петрович
вытянулся Михайло.
– За мной, – буркнул Кирилл, остывая, и выскочил следом за работягами на крыльцо.
Пролетарии, что было сил, улепётывали по привокзальной площади, а с обеих сторон вокзала марковцы выкатывали трёхдюймовые пушки.
Пьяненький мужичок, так и не разобравшись в политической обстановке, выскочил на крыльцо и заголосил:
– Буржуи, конец вам пришёл!
Доброволец, выбегавший следом, столкнул мужичка со ступеней и заколол штыком.
– Дорого вам моя жинка обойдётся! – прорычал он.
Побледневший Арарат повернул лицо к Авинову и сказал, будто извиняясь за чужую несдержанность:
– У него жену большевики убили, она сестрой милосердия была…
А к крыльцу уже бежала растрёпанная баба в сбившемся на затылок платке. Упав около мужичка на колени, она жалобно, в голос, зарыдала:
– Голубчик! Родненький! Да что же это? Господи! Господи!..
Тут в доме напротив посыпались стёкла. В окне второго этажа показалось дуло пулемёта.
– По офицерской банде – бей! – донёсся истошный вопль.
– Ложись! – скомандовал Кирилл.
Арарат замешкался на какоето мгновение, и очередь досталась ему – разворотила впалую грудь.
– Огонь!
Артиллеристы не сплоховали – трёхдюймовка рявкнула, посылая снаряд. Тут же выстрелила другая.
Рвануло дважды. Фонтаны дыма и пыли ударили, высаживая рамы и выбрасывая пулемётчика. Два огненных столба поднялись над крышей, скручивая и разрывая листы кровельного железа.
Красногвардейцы пошли в наступление – повалили с Соборной, выбегали со дворов, показывались из переулков. Разнеслось недружное «ура!».
– Друзья, в атаку, вперёд! – вскричал Марков и, приправив команду крепким словцом, бегом повёл отряд.
– Господа офицеры! – раздался зычный голос Тимановского. – С Богом – вперёд!
И офицеры ломанули. Белогвардейские цепи ударили с разбегу, прочищая дорогу пулей и штыком. «Красные» дрогнули, заметались, открывая фланги, и Тимановский этим моментально воспользовался. Манёвр удался – отряд Красной гвардии распался, превращаясь в толпу, поворачиваясь спинами, и тогда показался броневичок, из двух стволов поливая удиравших.
Кирилл бежал рядом с Амосовым, экономя патроны.
Те из «красных», кто драпал по улице, изредка огрызаясь одиночными выстрелами, его не волновали. Куда опасней был противник, скрывавшийся во дворах и в подворотнях. Как раз из такой пальнули, прострелив голову Михаилу, и Авинов разрядил магазин, не жалея, наблюдая в мгновенном свете вспышек, как корчатся и ломаются чёрные тела.
1й Офицерский полк прошёл по главным улицам Нахичевани, огнём выметая красногвардейцев и солдатзапасников. Артиллеристы тоже отличились – выкатив свои пушки на берег Дона, они обстреляли корабли Черноморского флота, прибывшие поддержать ростовских большевиков. Канонерка «Колхида» и два траллера с «братишками» шли вверх по реке, не зная, где же лучше высадиться, и тут по ним ударили прямой наводкой! Орудия били в упор, стреляя с удобством, как в тире. Один траллер пошёл ко дну, другой лишился хода и поплыл к морю, сносимый течением, а канонерка живо развернулась и стала его догонять, не заморачиваясь спасением тонущих товарищей.
На Екатерининской площади «белых» встретили баррикады из вагонов линейки,
автомобилей и подвод, гружённых бочками. Укрепления перегораживали площадь, протягиваясь от памятника царице, велением которой возник Нахичеван. Между опрокинутых вагонов, изпод битых авто торчали «максимы» и «гочкисы».
Марковцы не успели выйти на площадь, а те уже застрочили – сперва у одного пулемётчика нервы сдали, а после и остальные заторопились расходовать патроны зря – офицеры укрылись.
– Одно из двух, – сказал Сергей Леонидович, пластаясь по стене, – деревянный крест или Георгий 3й степени!
Кирилл прижался к стене, не решаясь выглянуть. В угол ударила пуля – Авинов успел отвернуться, и кирпичная крошка посекла щеку. Гадёныши краснопузые…
Тимановский вытащил трубку изо рта и крикнул артиллеристам:
– Огоньку не найдётся?
– Щас мы им дадим прикурить, ваше высокоблагородие! – откликнулся парень в галифе, сапогах – и в косоворотке. Светлый чуб на его лоб падал не изпод фуражки, а изпод картуза – вылитый крестьянинсередняк.
«Банг! Банг! Банг!» – забили трёхдюймовки. Полетели последние стёкла из вагонов, раскатились бочки, рванул задетый бензобак, полыхнул, окатывая красногвардейцев жидким огнём.
– Шашки вон! – прозвучала далёкая команда. – Намётом!
Казакиюнкера налетели с лихим посвистом, заворачивая
