1917 год. Гибель империи. Впереди — кровавый хаос, из которого Россия не поднимется уже никогда. Есть только один человек, знающий о будущем все. Кирилл Авинов, поручик Первого Ударного Корниловского полка. В его силах изменить не только свою судьбу, но и всю мировую историю.
Авторы: Большаков Валерий Петрович
«красным» в тыл, и пошла веселуха! Очень скоро молоденький есаул Высококобылка перескочил с коня на крышу мятого «рено» и помахал шашкой – путь свободен!
Быстрым шагом полк добрался до Ничейного поля – и вышел на окраину Ростова, двинулся по Большой Садовой. Город жил так, словно не касалось его противостояние порядка и анархии, «белых» и «красных», – почти все магазины, роскошные и богатые, были открыты, постоянно хлопали двери многочисленных контор, впуская и выпуская армии разносчиков и посыльных. Несмолкаемый шум экипажей, звонки трамваев, говор толпы полнили широкую улицу, отражаясь от стен двух, трёх, пятиэтажных зданий.
В самом Ростове бои прекратились – сопротивление было сломлено, большевики ушли в подполье. Кирилла беспокоил казачий полк, не желавший воевать с «красными», а потому не покидавший казарм, но тревожился он зря – в тот же день атаман Каледин в одиночку разоружил полк. Нагрянул в казармы и рявкнул: «Оружие сдать!». И казаки послушались приказа.
После этого случая Корнилов, недолюбливавший Каледина за вялость и нерешительность, уже с большим уважением глядел на войскового атамана.
…Добровольцы непроизвольно подтянулись, построились и зашагали в ногу. Впереди вразвалочку шествовал полковник Тимановский, посапывая трубкой. Откуда ни возьмись, появился генерал Марков. Вернее, сначала Кирилл увидал человека в черкеске, который, задыхаясь, бежал во всю прыть вдоль колонны Офицерского полка, а за ним уже летел генерал и нагайкой хлестал его по спине, приговаривая: «Не воруй, сукин сын! Вот тебе! Вот тебе!»
Невозмутимый Тимановский скомандовал:
– Запевай!
Тенора грянули:
Там, где волны Аракса шумят,
Там посты дружно в ряд
На дорожке стоят.
И весь полк гулко, мощно подхватил:
Сторонись ты дорожки той,
Пеший, конный не пройдёт живой!
Прохожие останавливались на тротуарах, выстраивались, громко приветствуя или вполголоса проклиная.
Извозчики сворачивали с дороги – по главной улице Ростова ступали Сила и Власть. В город будто пришли Закон и Порядок, предвещая Мир и Покой…
Генералы Добровольческой армии поселились в пятиэтажной гостинице «Астория» на Таганрогском проспекте, откуда пешочком прогуливались к дому Парамонова на Пушкинской, где разместился штаб.
Около красивого здания штаба и на парадной лестнице был выставлен офицерский караул. У дверей – часовые.
Стильный колонный зал гудел голосами, сверкал погонами и аксельбантами. Собрались все быховцы – в хорошо сшитом костюме явил себя Деникин. Нарезал круги беспокойный Марков. Переговаривались Романовский и Лукомский, Эрдели и Слащёв. А вот и новенькие – высокий, нетерпеливый Врангель с жёсткими складками у рта, строгий Кутепов, удерживавший Таганрог, толстый МайМаевский. И Неженцев! Уже в полковничьих погонах.
Митрофан Осипович, краснощёкий и моложавый, тоже заметил в толпе Кирилла и бросился к нему, испытывая радость встречи и не менее понятное стремление новичка оказаться рядом со своим – вдвоём обживаться куда проще, нежели в одиночку.
– Здравия желаю, ваше высокоблагородие! – весело приветствовал Авинов старшего по званию.
– Отставить, поручик! – воскликнул Неженцев, сияя.
Кирилл спросил осторожно:
– Вы… один добрались?
– Ну нет, одному мне было бы скучно! – рассмеялся командир «ударников». – Пять сотен с собою прихватил, такто!
– Это здорово! – выдохнул Кирилл. – Это просто здорово!
Внезапно разговоры смолкли – прошёл по толпе последний ропоток – и тишина. Отчётливо прозвучали шаги – в круг вышел генерал Корнилов. В обычном своём кителе, в синих штанах с лампасами он куда больше походил на Верховного правителя России, чем давеча, когда щеголял в гражданском. Тихий ангел пролетел с «маузером» под крылом…
В полном безмолвии Лавр Георгиевич огляделся вокруг и сказал:
– Господа офицеры! Хочу уведомить вас о начале похода. Мы должны соединиться с верными кубанскими войсками и взять Екатеринодар…
Переждав шумок радостного оживления, Корнилов продолжил:
– Наше положение на Дону становится всё более и более тяжёлым. Казаки отказываются воевать с «красными», надеясь остаться в стороне, рабочие же и всякий уличный сброд со злобою смотрят на нас и только ждут прихода большевиков, чтобы расправиться с ненавистными «кадетами». Ясно, что, оставаясь на месте и отбивая атаки красных войск со всех сторон, Добровольческая
