1917 год. Гибель империи. Впереди — кровавый хаос, из которого Россия не поднимется уже никогда. Есть только один человек, знающий о будущем все. Кирилл Авинов, поручик Первого Ударного Корниловского полка. В его силах изменить не только свою судьбу, но и всю мировую историю.
Авторы: Большаков Валерий Петрович
красивое белое облачко.
– Перелёт! Дают красные «журавлей»!
Опять грохнуло. Приближаясь, засвистел снаряд. Рвануло впереди, задымилась, запарила чёрная воронка на снегу. И пошлопоехало. Звонко рвались шрапнели, пушась клубами белого дыма. Рыли мёрзлую землю артиллерийские гранаты.
Но вот и белогвардейские батареи заговорили в полный голос – снаряды уходили на юг, с клокотанием сверля воздух.
– Недолёт…
– Прямо по цепям!
– Скачут, сволочи…
– Смотрите, смотрите, товарищи митингуют!
Кирилл пригляделся – в самом деле, большевистские цепи смешались, столпились. Первая цепь залегла, красная конница ринулась вперёд, но нарвалась на пулемётный огонь броневиков – и распалась, вскачь понеслась обратно.
– Рота! – рявкнул Тимановский. – Пли! Залпами по разъездам!
Авинов выстрелил. Не удержавшись на скользком склоне, скатился в овраг, заросший кустарником, и выбрался окарачь на другую сторону.
Там, присев на одно колено, стрелял кадет 3го Донского корпуса Володя Ажинов.
– Ложись, баклажка!
– крикнул ему Кирилл. – Ты слишком крупная цель!
– Кадет перед хамами не ляжет! – гордо ответил Ажинов.
Перебегая под защиту бугра, проросшего пучками сухой травы, Володя вдруг резко выпрямился, закидывая руки, роняя винтовку, и упал навзничь. Убит.
– Подравнивайся! – орал Тимановский. – Держи дистанцию!
Винтовки стреляли пачками,
ухала артиллерия, свистели и рвались снаряды, захлёбываясь, строчили пулемёты – всё смешалось в монотонный, прерывистый гул. Он перекатывался над полем боя, как невиданная зимняя гроза, вот только осадки были тяжелы. Не легкомысленное «капкап» слышалось Авинову, а злое «пиуу… пиуу…» – это зудели пули, тыкаясь то в хладный снег, то в живую плоть.
– Ложись в цепь! Залпом – пли!
Марковцы залегли. Щёлкали затворы винтовок, слышались отрывистые возгласы:
– По нас, по нас…
– Перелёт!
– По первой цепи…
– Мимо!
– Живой?
– Ранен…
– Слава Богу.
– Бегут! Бегут!
Кирилл резко поднял голову. И в самом деле… Дрогнула первая цепь «красных», смешалась со второй, побежала. А броневички вдохновились будто – их «максимы» ожесточённо захлопали, выбрасывая струйки белесого дымка. Чаще застучали винтовки, приятно погромыхивали гаубицы за спиною Авинова.
– Никак отбили? – радостно удивился офицер с непокрытой головой. – Отбили!
Кирилл поднялся, отряхивая снег, и прислушался к неожиданной тишине. Её перебивали редкие выстрелы, лишний раз подчёркивая: бой окончен, большевики ушли.
Двое запаренных кадетов пронесли носилки с раненым – студентом лет девятнадцати. Сестричка шагала рядом, утешая его и обтирая пот с мертвеннобледного лица. Раненый не отвечал, не стонал даже, хапая воздух почерневшими губами, только смотрел в небо расширенными от ужаса и боли глазами. «Не жилец», – решил Кирилл. Шрапнель разворотила студенту живот, выпустив и порвав кишки.
– Тебя как звать? – спросил Авинова офицер в бекеше, шмыгая красным носом.
– Кирилл, – вздрогнул поручик, отрываясь от страшного зрелища. – Авинов.
– А я Григорием окрещён! Артифексовым.
Взрыкивая мотором, подъехал грузовичок радиокоманды и двуколки с конноискровой станцией.
Две повозки занимал радиопередатчик с аккумуляторными батареями, искровым разрядником и конденсаторами с белыми фарфоровыми чашками изоляторов. В отдельном возке помещались детекторные приёмники с новейшими «катодными реле»,
усиливавшими радиосигнал. Там же, в крошечном полувагончике, находился откидной столик и раскладной табурет для слухачарадиста. Одна подвода перевозила антенные мачты – солдатам радиокоманды потребовалось не менее получаса, чтобы развернуть антенну, подняв её на двадцать пять метров.
Марковцы, ещё не остывшие после сражения, обступили чудеса техники.
– Господа! – вскричал радист с наушниками, обжимавшими всклокоченную шевелюру. – Прошу тишины!
Лихорадочно работая ключом, он послал радиограмму и вскоре получил ответ – карандаш так и запорхал по развёрнутой тетрадке.
– Наш бронепоезд на подходе! – воскликнул он, вскакивая с табурета. – Где Корнилов?
– Его высокопревосходительство сюда едет, – сказал усач из георгиевских кавалеров, неодобрительно посматривая на радиста, назвавшего Верховного правителя запросто, по фамилии.
Показался
