1917 год. Гибель империи. Впереди — кровавый хаос, из которого Россия не поднимется уже никогда. Есть только один человек, знающий о будущем все. Кирилл Авинов, поручик Первого Ударного Корниловского полка. В его силах изменить не только свою судьбу, но и всю мировую историю.
Авторы: Большаков Валерий Петрович
«Орёл» наехал на «красный» поезд – его контрольные платформы с грохотом ударили буферами переднюю бронеплощадку. Круглая орудийная башня, венчавшая её, стволом пушечным указывала в степь и не двигалась – то ли заклинило, то ли некому было стрелять.
Пальнули лишь с хвостовой площадки, целясь наобум, – снаряд просвистал в степь, вырывая воронку и раскидывая бурьян. И тогда из бронепоезда полезли матросыкрасноармейцы. Они кинулись в атаку на «Орла» по обеим сторонам железнодорожного полотна, с винтовками наперевес и с криками «ура!».
К Маркову подскакал красавецказак, высокий ростом, с красным башлыком 17го Баклановского полка.
– Есаул Власов, ваше превосходительство! – лихо козырнул он.
– Очень рад вас видеть, есаул Власов! – нетерпеливо ответил генерал. – Как нельзя вовремя подошли: на наш левый фланг наступают матросы… Как бы до штыков не дошло! Атакуйте их, только поскорее!
– Слушаюсь, ваше превосходительство!
Власов изящно отдал честь, скачком сел в седло и, круто повернув коня, карьером
понёсся к своей сотне. Через пару минут лава казаков
в сорок шашек с гиком бросилась в атаку. Затрещала беспорядочная пальба – и стихла.
– Вперёд, бегом! – покрикивал Марков.
– Есаул! Есаул! – Казаки плакали, не скрываясь. – Власова убили!
Все подводы и грузовики уже одолели переезд. Они спешили вперёд, пыля по улочкам Новолеушковской. Личный состав валом валил, догоняя обоз.
Команда «Орла» отстреливалась сквозь бойницы – «красные» бежали вплотную к бронепоезду, в «мёртвой зоне» – туда пулемёты не доставали. Вот какойто матрос запрыгнул на лесенку, пытаясь просунуть винтовку в амбразуру. Ктото из кадетов появился на крыше бронепоезда, успевая выстрелить трижды, – убитый матрос упал. Резко выпрямляясь и вздрагивая, «белый» полетел следом за «красным».
Дико завизжали колёса. Пыхтя и лязгая, «Орёл» принялся толкать обездвиженный бронепоезд. Атакующие красноармейцы заметались, ктото из них швырнул гранату – осколки посекли самого швырнувшего.
«Орёл» уходил всё дальше, прогрохотал по мосту, и артиллеристыдобровольцы решились на выстрел, уже не боясь задеть своих. Ударили шрапнелью – снаряд лопнул на уровне пояса, веером скашивая живые тела красноармейцевсорокинцев, шпигуя их раскалённой картечью, – белое облачко, маленькое и густое, разошлось, редея и подымаясь вверх. А под конец боя в лаву развернулись калединцы, наехали на «красных», добивая на всём скаку выживших, догоняя разбегавшихся.
– Уходим, – спокойно сказал полковник Тимановский, раскурив трубку, и пошагал к станице. Его рота и весь полк Маркова двигались в арьергарде, прикрывая Добровольцев с тыла.
Отдохнув в Старолеушковской, миновав Ирклиевскую, Журавскую и Кореновскую, добровольцы двинулись в Закубанье – разведка донесла, что под Екатеринодаром большевики сосредоточили крупные силы и значительную артиллерию, так что прямой путь на столицу Кубани был закрыт, а брать город большой кровью Верховный правитель не стал бы – людей жалко, да и мало их. Тогда генерал Алексеев предложил переиграть противника – ночью перейти Лабу и свернуть резко на запад, к черкесским аулам, чтобы ударить по кубанской столице с юга. Корнилов дал «добро»…
…Кирилл шагал и радовался, что ему попались крепкие сапоги, – у иных уже и подметки отвалились, приходилось их верёвками подвязывать. Припасы тоже кончались, но вот такого позорного явления, как «самоснабжение», пока удавалось избежать – генерал Врангель, человек не только благородный, но и нетерпимый к чужой низости, обещал грабителей вешать – и пару раз сдержал своё слово…
Корнилов принял сторону барона.
Вышли к УстьЛабинской. Станица раскинулась живописно – белыми хатами были застроены крутые холмы, спадавшие к Лабе и Кубани, а вокруг раскинулись виноградники да сады. На горизонте синела пильчатая линия Кавказских гор.
Оправляясь в голых кустах, Кирилл не застал приезда генерала Маркова. Сергей Леонидович с удивлением рассматривал окраину станицы, где в поле лежало много трупов.
– Когда вы успели набить столько? – весело поинтересовался он.
– Это не мы, – признался Тимановский, – это корниловцы постарались.
– Да? Ну тогда берите пример!
За Лабою, за станицей Некрасовской пошли черкесские аулы – Нашухай, Гатлукай, Шенджий. Везде одно и то же – бедные сакли, крытые соломой, старые почерневшие минареты, низкорослые, худые лошадки, грязные, кудлатые овцы… И сотни мёртвых – черкешенок, детей, аксакалов. Всех перебили большевики,
