1917 год. Гибель империи. Впереди — кровавый хаос, из которого Россия не поднимется уже никогда. Есть только один человек, знающий о будущем все. Кирилл Авинов, поручик Первого Ударного Корниловского полка. В его силах изменить не только свою судьбу, но и всю мировую историю.
Авторы: Большаков Валерий Петрович
всех повырезали. В одной сакле обнаружили умиравшего старика с обожжёнными ногами, засунутыми в печь, в другой сохла на полу куча внутренностей человеческих. Кто тут лютовал? Над кем? И во имя чего?
В Гатлукае сестрицыдоброволицы перевязали молодого черкеса, исколотого штыком. Чёрносиние запекшиеся раны на его худом теле загноились, но были неглубоки – кололи не насмерть, а развлекаясь.
– За что они вас так? – вырвалось у Авинова, помогавшего сестре Наде.
– Бюржюй, говорят, – ломано ответил черкес.
…А на другой день горцы собрались под зелёным знаменем с белым полумесяцем и звездой, присягая на верность «Великому Бояру», – черкесы шли мстить за убитых братьев и отцов, за изнасилованных жён и дочерей, «за Корнилова, за Родину, за Аллаха». Черкесскую конницу принял Каледин,
радуясь даже горскому пополнению.
Под вечер, когда Кирилл шагал со всеми, неподалёку закрутился на коне Марков.
– Я не вижу полковника Борисова! – сказал он с нетерпением и недовольством.
– Устал он, – робко ответила сестра милосердия, «хохотушка с конопушками» по имени Варя, – и находится в обозе…
– Мы все устали! – отрезал генерал. – На следующий раз передайте полковнику, чтобы он поборол свою усталость и был бы в строю вместе с другими. Обоз – это раненые и больные!
Ночью добровольцы окружили станицу Новодмитриевскую, занятую большевиками, и уж здесь Авинову пришлось так худо, как не было за все военные годы. Мокрыми хлопьями валил снег, добровольцы вымокли и закоченели под злым студёным ветром.
1й Офицерский полк уткнулся в реку, прикрытую тонким ледком. Неожиданно грянул мороз, ветер усилился, поднимая пургу, – покоробившаяся одежда сковала тело, словно приучая к деревянному гробу. Кирилл сжимал винтовку, не чувствуя пальцев.
– Не подыхать же нам здесь в такую погоду! – воскликнул генерал Марков. – Идём в станицу!
Сергей Леонидович приказал не стрелять, а учинить штыковую атаку.
– Полк, вперёд! – крикнул он и первым шагнул в ледяную воду.
– Роте атаковать! – скомандовал Тимановский, входя в реку. – С Богом!
Авинов, высоко поднимая винтовку, перешёл реку, окунаясь где по пояс, где по грудь, и вступил в рукопашный бой с «красными», не ожидавшими атаки в такую ужасную ночь.
Рядом дико ржали лошади, тянувшие пушку. Неожиданно в пристяжную угодила артиллерийская граната, отрывая голову напрочь. Коренник скрылся под водой с развороченной грудью, и ездовые попадали в согретую кровью реку…
– Сыровато… – крякнул Марков, выбираясь на берег.
Большевики отступали в одиночку и целыми толпами. В темноте мигали быстрые огни, трещали винтовки и стучали пулемёты, ухали орудия, бросая отсветы, будто молнии в грозу. Пели, налетая, снаряды. С металлическим треском лопались шрапнели.
– Ну, буржуи, – слышались возгласы, – сейчас вас оседлаем!
– Погодите, краснопузые! – отвечали добровольцы.
Весь заиндевевший – куртка коробом – подошёл Марков.
– Не замело вас? – осведомился он бодро. – Ничего, бывает и хуже!
Предложив курить, он вытащил пачку асмоловских папирос – озябшие пальцы бойцов живо разобрали все.
– Пустяки! – продолжал генерал. – Держитесь! Не впервые ведь! Все вы молодые, здоровые, сильные… А нука! В атаку!
2я рота углубилась в станицу, когда изза глиняных заборов показались «красные», одетые не лучше и не хуже «белых».
– Вы из Екатеринодара, товарищи? – окликнули марковцев.
– С оттелеве!
– Стало – пополнение?
– Пополнение! – отвечали промокшие и обессиленные офицеры.
Тут до красноармейцев стало доходить. Один их них, в бесформенной меховой шапке, бросился на Кирилла.
Пальцы Авинова одеревенели, сразу он не смог вскинуть винтовку. Помог Марков. Верхом на лошади, генерал пристрелил «красного» из револьвера.
– Вперёд! Вперёд! Вторая рота – по станице влево! Третья – вправо!
– Девочки! – послышался из темноты высокий, звонкий голос. – Тащите сюда пулемёт!
– Вперёд!
Из тёплых недр натопленной хаты выскочили несколько «красных».
– Товарищи! – строго прикрикнул один. – Не разводите панику!
– А ты кто? – спросил худенький, с тонкими чертами лица прапорщик Зиновьев, прозванный Зиночкой.
– Я председатель военнореволюционного комитета, – попрежнему строго и с достоинством отрекомендовался «красный», так и не поняв, перед кем держал ответ, – Зиновьев пристрелил его.
– Что вы наделали с нашим председателем? – ужаснулся его напарник.
– А ты кто? – повторил свой вопрос Зиночка.
– Я секретарь!
И труп секретаря ревкома упал на труп
