Корниловец. Дилогия

председателя.
В темноте, в вихорьках сухого, колючего снега несложно было потеряться, вот и Кирилл незаметно сместился, попадая в 3ю роту и оказываясь близко к полковнику Кутепову – как раз в тот момент, когда навстречу выбежало несколько бойцов.
– В чём дело? – холодно спросил Кутепов.
– В доме полно «красных»!
– Да неужели? – буркнул полковник. Командир роты немедленно вошёл в хату. Авинов и прочие затопали следом. За дверями, в жарко натопленной комнате сидели за столом человек пятнадцать красноармейцев и пили чай из самовара. Морды у всех были под стать политическому окрасу – багровые, потные.
Кутепов, заслонив стоявшие в углу винтовки, громко спросил:
– Какого полка?
– Мы – Варнавинского… – начали представляться «красные».
– А мы – Офицерского!
Только тут большевики углядели блестящие погоны.
– Кадеты!
– Выходи по одному! – яростно скомандовал Кутепов. – Выходи в чём есть!
Офицеры вытолкали на улицу «живую силу противника», и полковник, стряхнув снег с бороды, налил себе кипяточку, выпил для сугреву, да и вышел вон.
Авинов тоже не задержался. Как его не тянуло остаться у тёплой печки, но это было нечестно по отношению к остальным. Своих он не отыскал, прибился к 4й роте. Ротмистр Дударев тут же послал его за овраг на разведку.
– Проверить все дома! – распорядился он.
Авинов, отогревший руки, храбро сунулся в первый же дом. «Красных» там не было – у печки грелись генерал Эльснер в новеньком пальто и Деникин в польской шубе и папахе. Кирилл замешкался, а из сеней уже показался Марков.
– Вы что тут делаете? – набросился он на Авинова, будто не замечая генералов.
– Ротмистр Дударев послал меня узнать обстановку, – ответил Кирилл построевому. – Он со взводом лежит на берегу оврага, в лоб орудия. Я только что пришёл.
– Обстановка такая, – резко сказал Сергей Леонидович, – что немедленно собирайте всех, кого найдёте по хатам, и чтоб через четверть часа были на площади! У меня нет ни одного человека в резерве. Живо!
Кирилл выбежал, а Марков кричал ему вдогон, выскакивая на крыльцо и оглушительно щёлкая плетью по голенищу:
– Собирайте моим именем, и бегом ко мне: большевики опомнились и собираются контратаковать. Живо! Скорей!
Авинов, полный рвения и потаённого стыда (вдруг Марков подумал, будто он греться в хату заходил?..), ворвался в соседний дом, куда набилось добровольцев как селёдки в бочку, и крикнул:
– Всем выходить, строиться!
– Да мы только вошли!
– Кто? – крикнул с улицы Марков.
– Пулемётчики Офицерского полка, – последовал ответ. Голоса были испуганные.
– Все к нему! – указал генерал на Авинова. – И все бегом на площадь!
Вскочив на коня, Марков поскакал по улице, а Кирилл на скорую руку сколотил озябших юнкеров и кадетов в отряд. Не прошло и десяти минут, как он и его временные подчинённые вышли к площади.
– Кто идёт? – послышался окрик из темноты.
– Тут генерал Марков? – вопросом ответил Авинов.
– А на что вам генерал Марков? – подозрительно спросил голос.
– Явиться к нему с отрядом.
Тут из темноты показался сам генерал.
– Сколько? – спросил он без околичностей.
– Около полуроты с пулемётами.
– Отлично! Займите крайний дом напротив.
– Слушаюсь!
…Ранним утром сорокинцы перешли в контратаку, но их отбросили, перебив почти всех, а на станичном майдане сколотили семь виселиц для пленных комиссаров. Офицеры из роты Тимановского, усталые и озверелые, поймали молоденького красноармейца.
– Ты солдат… твою мать? – рычал штабскапитан Якушев с бакенбардами аля Александр II.
– Солдат… – ныл парень, бледный до зелени. – Да я, ейбогу, не стрелял, помилуйте!
– А винтовка где?
– Бросил…
– Зачем же ты стрелял в нас?
– Да, ейбогу, дяденька, не стрелял я! – кричал в истерике парень. – Всех нас выгнали, приказали, а я невинный! Невинный!
– Невинный… твою мать?!
Якушев, недобро усмехаясь, поднял руку с револьвером.
– Куда тебе – в живот, в грудь? Говори!
– Пожалейте, дяденька! Помилуйте!
– Перестаньте, капитан, – пробасил ротмистр Шевелёв, – оставьте!
Штабскапитан торопливо выстрелил – осечка.
– Да пустите вы его! Чего, он ведь мальчишка!
– Беги… твою мать! – заорал Якушев. – Счастье твоё!
Красноармеец с места взял разбег и почесал прочь…
…Марковцы, изнурённые и промёрзшие до самого нутра, в тяжёлых шинелях, покрывшихся корочкой льда, выстроились тут же, на площади. Проглянуло солнце, обещая тёплый денёк, и взору изумлённых станичников предстала целая колонна сверкавших ледяными доспехами воинов.
Нахохлившийся