1917 год. Гибель империи. Впереди — кровавый хаос, из которого Россия не поднимется уже никогда. Есть только один человек, знающий о будущем все. Кирилл Авинов, поручик Первого Ударного Корниловского полка. В его силах изменить не только свою судьбу, но и всю мировую историю.
Авторы: Большаков Валерий Петрович
Корнилов сказал Маркову:
– Это был чисто Суворовский переход!
– Никак нет! – оскалился Сергей Леонидович. – Это был Корниловский переход!
А вот у Нади, что стояла неподалёку в белом халате, накинутом на шинель, было своё мнение на этот счёт. Взволнованная, она сказала генералу Маркову:
– Это был настоящий ледяной поход!
– Да, да, – ответил генерал, сдерживаясь, чтобы не застучать зубами. – Вы правы…
Сообщение ОСВАГ
«„Социалистическая армия“ прапорщика Р. Сиверса заняла Таганрог и Ростов. Казаки большевики тут же образовали Донскую Советскую Республику. Генерал майор А. Назаров, новый войсковой атаман, объявил мобилизацию, но даже теперь донцы не откликнулись. Вместе с отрядом походного атамана генерала П. Попова верные А. Назарову казаки оставили Новочеркасск, с боями прорываясь в Задонье на соединение с Корниловым.
Севастопольские матросы, именующие себя „краснофлотцами“, обстреляли Новороссийск с линкоров „Свободная Россия“ („Императрица Екатерина Великая“) и „Воля“ („Император Александр III“) и захватили город, наступая вместе с частями Юго Восточной революционной армии хорунжего А. Автономова».
На исходе ночи перед Рождеством Христовым добровольцы вышли к аулу Хатук и станице ГеоргиеАфипской.
Кирилл как раз подносил Маркову патроны, когда увидел прихрамывавшего офицера, пожилого штабскапитана, дважды раненного при штурме Новодмитровской. Его сопровождала сестра милосердия, фамилии которой Авинов не упомнил, а звали её Еленой.
– Заживает? – осведомился генерал.
– Раны пустячные, – бодрился штабскапитан. – Заживут на ходу при роте.
– Садитесь на подводу! – приказал Марков.
– Да, но…
– И без разговоров!
А Кирилл подумал, что у Сергея Леонидовича много почётных прозвищ. Его и Белым витязем звали, и Ангеломхранителем. Понятно, почему…
…Взять станицу приступом Корнилов поручил Маркову, но атака не получилась внезапной – когда голова наступавшей колонны подошла на расстояние всего в одну версту, както уж слишком быстро рассвело – и белогвардейцы оказались посреди чистого снежного поля, попадая под перекрёстный огонь пушек и пулемётов Красной армии.
– В укрытие! – заорал Марков, призывая своих под высокую насыпь железной дороги, проходившей по заливным лугам. Впереди смутно виднелась станица, опоясанная речкой Шебш, протекавшей в невысоких, но отвесных берегах. Мост через неё был один.
– Да не бойтесь вы пуль, – убеждал добровольцев Сергей Леонидович. – Если суждено, то она найдёт нас везде, не судьба – так и в жарком бою уцелеете. Я никогда не берёгся пули и вот, видите, цел!
Взрывом гранаты накрыло бежавших пулемётчиков.
– Возьмите, возьмите, ради бога, – застонал раненый корниловец саженного роста, – господа, куда же вы?
Один белогвардеец пробежал мимо него, будто не замечая, а другой на ходу бормотал, неловко оправдываясь:
– Ну куда же мы возьмём? Мы идём на новые позиции…
– Не христиане, что ль, вы?! – надтреснуто закричал корниловец.
– И правда? – буркнул Авинов. – Возьмём, господа?
Вчетвером уложили раненого на железнодорожный щит. Тащить было тяжело, а корниловец стонал и скрипел зубами – левую ногу ему раздробило.
– Ой, братцы, осторожно, оо!
Боясь уронить щит с раненым – пальцы онемели и готовы были сорваться, – Кирилл добежалтаки до железнодорожной будки подобия медпункта.
– Сестра, вот, гляньте, пожалуйста.
– Сейчас, сейчас, – хладнокровно отвечала сестра милосердия, уже выработавшая в себе необходимую и достаточную жестокость врача, – подождите, не все сразу. Видите, на позиции я одна, а все сестры где? Им бы только на подводах с офицерами кататься!
Отовсюду летели, жужжали пули, словно целясь в красный крест, а вокруг сестры лежали, сидели, стояли раненые.
– Сестра, воды!
– Сестра, перевяжите!
– Доктора позовите, умоляю!
Сестра, Варя или Катя, Авинов
