1917 год. Гибель империи. Впереди — кровавый хаос, из которого Россия не поднимется уже никогда. Есть только один человек, знающий о будущем все. Кирилл Авинов, поручик Первого Ударного Корниловского полка. В его силах изменить не только свою судьбу, но и всю мировую историю.
Авторы: Большаков Валерий Петрович
Тут уж толпа не выдержала – загалдела, загомонила, горячо одобряя и поддерживая Верховного правителя.
Из дверей собора вышел старенький священник с седою окладистой бородой и в серебряных очках. Генерал Алексеев почтительно спросил его:
– Можно начинать, батюшка?
Батюшка, не скрывая счастливой улыбки, мелко закивал.
– Смирноо! – разнеслась зычная команда. – На молитву, шапки – долой!
Добровольцы – и статные седые генералы, и безусые гимназисты – обнажили головы.
– С Рождеством Христовым, братцы! – разнёсся над площадью голос Корнилова.
– Урааа! – грянули «братцы» в ответ. – Покорнейше благодарим, ваше высокопревосходительство!
Солдаты клали на лбы тяжёлые мужицкие кресты и низко кланялись. А батюшка запел неожиданно низким и мощным басом:
Спаси, Господи, люди твоя
И благослови достояние твое…
Вся площадь благоговейно внимала молитве. И чудилось Кириллу, что весь Екатеринодар притих, что вся Россия прислушивалась к архиерейскому басу…
Авинов шагал по ночной Графской улице, ведя за собой патруль – отделение текинцев. Прямо за его спиной шёл вперевалочку великан Саид, очень довольный новыми сапогами. Сбоку ковылял Махмуд – его задела красноармейская пуля.
Авинов вторые сутки не спал, но настроен был бодро. В нём всё ещё тлело дневное воодушевление, тот подъём, который он ощутил при оглашении «корниловского манифеста». Пожалуй, даже не сами цели Корнилова вызвали в нём всплеск эмоций, а то, как показал себя Лавр Георгиевич, как себя поставил, – Кирилл увидал истинного Верховного правителя России, испытывая гордость за принадлежность к Белой армии.
Саид стал о чёмто спорить с Абдуллой, и Авинов весело прикрикнул:
– Разговорчики в строю!
Батыр мигом смолк, но Кирилл будто видел его широкое лицо и зубастую улыбку.
– Смотрите в оба, – построжел поручик, – а то нарвёмся ещё…
Белогвардейские патрули бдили по всему Екатеринодару, частенько натыкаясь на скрывавшихся большевиков, – в бедном рабочем предместье Дубинка пряталась целая сотня. Иные из «красных» быстренько ухватывали суть происходящего, бросали оружие, переодевались – и будто растворялись в толпе горожан. Но находились и те, кто отказывался признать поражение. Такие были вооружены, очень опасны и всегда готовы исполнять приказы бывшего военного коменданта Сошенки: «Я инвалид,
и, как поставленный во власть коменданта, слежу за свободой и искоренением всякой сволочи, которая не хотит замазать свои белые руки. Предупреждаю всю буржуазию, что за нарушение правил, выказанных против трудящихся, буду беспощадно расстреливать негодяев трудового народа…»
…Впереди показался человек в солдатской шинели без хлястика, однако в свете фонаря блеснули погоны и странно привешенные аксельбанты. Увидав патруль, он резко свернул в сторону.
– Стой! – рявкнул Махмуд. – Стрелять буду!
Кирилл подошёл поближе, хмуро разглядывая подполковничьи погоны на подозрительном субъекте.
– Кто вы такой? – осведомился он.
– Я полковник Лукашин, – нетвердо ответствовал опрашиваемый, вытягиваясь посолдатски.
– Где вы служили?
– В штабе СевероЗападного фронта.
– Вы из Генерального штаба? – вкрадчиво спросил Авинов.
– Да…
– А почему у вас погон золотой и с синим просветом?
Лукашин замялся, теряясь, судорожно ища подсказку.
– Я… кончил пулемётную школу! – выпалил он.
– Вот оно что… – протянул Кирилл. – А что вы ещё придумаете?
– Я не вру!
– Да ну? – комически изумился поручик. – Тогда почему вы носите аксельбанты так, как их никогда никто не носил?!
Лукашин смолк и потупился. Пальцы его рук сгибались и разгибались, выдавая смятение.
– Ракло
ты, а не полковник! – резко сказал Авинов. – Обыскать его!
Лукашин сильно вздрогнул и сам дрожащими руками принялся вытаскивать из карманов бумаги – и на полковника, и на поручика, и на унтерофицера.
– Не убивайте! – запаниковал он.
– Мы не «красные», – процедил Кирилл и скомандовал: – Алимбек! К коменданту!
Здоровый текинец ткнул Лукашину в спину стволом винтовки, указывая направление движения. Тот, поникший и раздавленный, направил стопы куда было указано.
И снова хрупхрупхруп изпод сапог, снова молчаливые, тёмные громады домов зажимают пустынную улицу.
Внезапно Саид остановился и промолвил неуверенно:
