1917 год. Гибель империи. Впереди — кровавый хаос, из которого Россия не поднимется уже никогда. Есть только один человек, знающий о будущем все. Кирилл Авинов, поручик Первого Ударного Корниловского полка. В его силах изменить не только свою судьбу, но и всю мировую историю.
Авторы: Большаков Валерий Петрович
из кают «проветриться», марковцы и сами поднялись наверх.
– Заблудиться – нечего делать, – покачал головой Тимановский.
Первым, кого марковцы встретили на палубе, был каперанг Сергеев.
– Священника прогнали на берег, – брюзжал он, – на церковной палубе устроили клубкурильню, иконы свалили в шкиперскую баталерку… Вот, ейбогу, всех бы на реи вздёрнул! Жаль, мачт две только…
Матросы, расхристанные, полуодетые – кто в штанах и в бескозырке, но без тельняшки, кто в бушлате на голое тело, – жались на шканцах и дрожали – кто от холода, кто от страха, кого трясло от обеих причин разом.
Сергеев встал перед строем – в чёрном мундире, погоны барски отсвечивают, кортик на боку – и осмотрел команду.
– И это моряки Черноморского флота… – выцедил он.
– Краснофлотцы мы! – крикнули из задних рядов.
– Макаки вы красножопые, – печально констатировал каперанг. – Ибо даже дикое и непотребное звание «краснофлотец» несёт в себе причастность к флоту, а флот – это стройность, чёткость, чистота и порядок безукоризненные! Я покидал «Катюшу» образцовой дамой, а вы довели её до состояния дешёвой проститутки. Хлев на палубе! – гаркнул он. – Что, хотели взять флот в свои трудовые руки? Взяли? И превратили боевые корабли в плавучие гальюны!
Часть матросов поникла, другие продолжали дерзко посматривать на офицеров. Тимановский, попыхивая раскуренной трубкой, скомандовал:
– Большевики, выйти из строя!
Двоетрое дёрнулись выйти, но товарищи придержали дураков. «Расстреляют!» – пронеслось шипение.
Вперёд шагнул матрос саженного роста, страшного вида человек, и прогудел:
– У нас большевиков нема, мы трохи другие, хто в эсерах, хто анархисты. Властей не признаём, а к «красным» откачнулись, потому как у них воли поболе вашей.
– И что ты с этой волей делать станешь? – с интересом спросил Тимановский. – Ну напьёшься. Нажрёшься. Девку облапаешь. Так это и боров любой может, кот с помойки так живёт, а тыто венец творения. По образу и подобию Божьему создан. Тебе, помимо головки на члене, ещё и голова дана, чтобы дуумать, а не чавкать ею! Читайте вашего Маркса, господа. Не так уж и глуп был этот немец. Знаете, что он сказал однажды? «Свобода бывает от чего и для чего». Дуумайте, говорю вам!
Матрос засопел, раздувая ноздри и перекатывая желваки.
– Кто таков? – осведомился полковник.
– Лукьян Елманов, – пробасил матрос, – кочегар 1й статьи.
– Так вот, Елманов, – спокойно сказал Тимановский, затянулся дымом, зажмурился, пыхнул трубкой и продолжил: – Спорить я с тобой не стану, времени нет на ерунду. Скажу одно: я – полковник 1го Офицерского полка. У вас, у анархистов, я слыхал, флаг чёрный? Вот и у нашего полка тоже – черней некуда. Только по черноте этой белый Андреевский крест начертан! А вот на вас креста нет. Клеймо на вас! У каждого из вас на лбу незримая печать иудина! Как пошли вы за красными бесами, так и прокляли вас! И мы одного хотим – снять с вас это проклятие, вернуть вам образ человеческий. Ктото из вас спасётся, ктото продолжит упорствовать, так и будет переть против заповедей Божьих и законов людских – ну, тут каждый выбирает для себя. А мы, перед вами стоящие, «белые». Вот только дурь большевистскую вы из голов своих повыбейте! Не за царя мы и не за помещиков. Корнилов вон землю крестьянам отдал, а Деникин и вовсе крепостного сын! А теперь думайте.
Тимановский смолк, а капитан Сергеев начал раздавать приказы. И тысяча с лишним матросов послушалась командира. Одних страх сломил – уж больно много офицерья было, да марковцев с винтарями, другие обрадовались даже, что господа вернулись и снова будут всё за них решать, а третьи… Да кто их знает, этих третьих? Может, и в самом деле задумались. Раскаялись даже, жизнь новую начать решили, чтоб с чистого листа и без помарок. Наверняка были и четвёртые, и пятые – те, кто затаился, решив прикинуться послушными «барской» воле, и будут ждать момента, чтобы повернуть всё назад.
…Сотни моряков бросились отмывать, отчищать запакощенную «Императрицу Екатерину Великую», а в утробе корабля уже рождался басовитый гул – заворочались могучие машины, дымки показались над трубами. Оживал и «Император Александр III» – светлосерая громада с ржавыми потёками по бокам. На его палубе тоже было заметно бойкое шевеление.
Кирилл, малость успокоившись за судьбу операции, приблизился к фальшборту. Светало. Розовое полотнище распахивалось над бурыми холмами, у подножия которых выделялись цементные заводы. По набережной проехал первый фаэтон с сонным извозчиком на облучке, понурый ослик потащил громадную арбу.
Тимановский постоял рядом с Авиновым, уютно пыхтя трубкой, а после поднял голову к крылу мостика, где каперанг
