1917 год. Гибель империи. Впереди — кровавый хаос, из которого Россия не поднимется уже никогда. Есть только один человек, знающий о будущем все. Кирилл Авинов, поручик Первого Ударного Корниловского полка. В его силах изменить не только свою судьбу, но и всю мировую историю.
Авторы: Большаков Валерий Петрович
ридна власть! – донеслось из темноты, от редких костров, разбросанных в ночи. – Гааа! Нэхай живе!
– Вставаай, проклятьем заклеймёённый… – прошептала Даша тихонько, чтобы не услышал Владимир, и смолкла, ибо не отозвалось никак существо её, не сжалось ничего в груди, не затрепетало в радости. Чернота разверзалась внутри, заполняя холодом и пустотой, соединяясь с темнотой ночи, изводя сердце или мозг – или где там обитает душа? – немыслимой тоской.
Даша расцепила зубы, подалась вся, чтобы позвать отчаянно: «Кириилл!..» – но и звука малого не слетело с запекшихся губ. Только лёгкий парок вырвался изо рта, уносясь с тухнувшими искрами…
Сообщение ОСВАГ
«Частям Красной армии под командованием прапорщика К. Калнина удалось отбить Ставрополь. Продолжаются набеги на черкесские аулы, многие калмыцкие поселения вырезаны начисто. К северо востоку от Ставрополя, прикрывая тыл Добровольческой армии, действует 2 я Кубанская казачья дивизия полковника С. Улагая. „Волчьи сотни“ полковника А. Шкуро освободили весь район Кавказских Минеральных Вод и ныне пробиваются к Порт Петровску и Темир Хан Шуре, стремясь выйти на побережье Каспийского моря, тем самым отрезая Закавказье от красных орд. Войска под командованием генерала И. Эрдели, составившие Кавказскую туземную армию, заняли Александрополь, Новобаязет и Эривань. Вооружённые банды дашнаков не смогли оказать достойного сопротивления, тем более что отряды армянских добровольцев генералов Назарбекова и Мелик Шахназарова выступили против „самостийников“ и пошли на соединение с Белой армией».
Линкор «Императрица Екатерина Великая» шёл на юг в экономичном режиме, выжимая тринадцать узлов
– берегли уголь.
Малодымного «кардиффа» было мало, его держали на крайний случай, то бишь для боя. Отборного донецкого угля – «мытого орешка» – тоже не хватало, хотя это был как бы второй сорт – жар «орешек» давал неплохой, но и дым шёл погуще. В основном же бункера были забиты донецкими брикетами. Дым от них валил такой густой, такой жирный и копотночёрный, что о приближении линкора противник мог догадаться, находясь и в сорока километрах. А ночью были хорошо видны факелы, шурующие из труб… Целься и пли!
Посматривая с подозрением на непроглядные клубы, рвавшиеся из обеих труб корабля, Кирилл стоял у самых лееров по левому борту. Зимнее море угрюмо катило холодные, свинцовозелёные валы, но линкор будто и не замечал волнения – пёр вперёд, гигантским утюгом разглаживая зыбь. Резкий, свежий ветер бросал в лицо водяную пыль, Авинов слизывал с губ соль и скупо улыбался. Всё шло как надо. Дрожащая палуба под ногами чудилась ему незыблемым устоем, а главный калибр поневоле внушал уверенность.
Вдали, за серою дымкой, смутно синела неровная линия берега. Кавказ. К западу от Сочи, на днях отбитого у грузин, находилась точка рандеву – Корнилов посылал подкрепление двум линкорам.
Приближение этого момента Кирилл ощутил своими подошвами – дрожание палубы стало незаметным, корабль снижал ход.
– Как спалось, капитан? – бодрым голосом спросил подошедший Марков, по армейской привычке отбрасывая умаляющую приставку «штабс».
– Благодарю, ваше превосходительство, – смутился Авинов, – поспал.
Генерал в своей куртке и папахе казался неуместным на палубе линкора, но Кирилл живо устыдился своих мыслей, припомнив, что и самто щеголяет в похожем одеянии.
– Показались вроде! – оживился Марков, вглядываясь на восток изпод руки. – Ага, идут!
К дрейфующим линкорам, целую версту замедлявшим свой разбег, приближались корабли поменьше размером, все как один окрашенные в сизый шаровой цвет. Впереди, бок о бок, шли два гидрокрейсера –
