1917 год. Гибель империи. Впереди — кровавый хаос, из которого Россия не поднимется уже никогда. Есть только один человек, знающий о будущем все. Кирилл Авинов, поручик Первого Ударного Корниловского полка. В его силах изменить не только свою судьбу, но и всю мировую историю.
Авторы: Большаков Валерий Петрович
Вынув трубку изо рта, Тимановский продекламировал:
– «Стада в хлевах, свободны мы до утренней зари!»
Небо на западе побагровело, красное солнце, ясно видимое между тучами и морем, нижним краешком касалось волн. Вахтенный начальник, лейтенант Чутчев, торжественно провозгласил:
– Караул, горнисты и барабанщики наверх! Команда наверх повахтенно во фронт! Дать звонок в каюткомпанию!
Начинался ежевечерний церемониал спускания флага.
– Конфуций учил, – негромко проговорил Тимановский, – что лучше умирать с голоду, но ритуал соблюдать.
– В чёмто он прав, – задумчиво сказал Марков, теребя ус.
Караул – десяток матросов с винтовками, горнисты и барабанщики выстроились на левых шканцах, офицеры на правых, команда на шкафуте повахтенно.
Появился каперанг Сергеев, и Чутчев гаркнул:
– Смиирно!
Тут же, продолжая ритуал, распорядился караульный начальник:
– Слушай! Накрааул!
Матросы заученным движением вскинули винтовки, держа их перед собою, пока Сергеев не скомандовал им «к ноге». И вот вахтенный начальник отдал «главную» команду:
– На флаг!
Солнце село, и тут же, вторя движению светила, Чутчев распорядился:
– Смиирно! Флаг спустить!
Белый кормовой флаг с синим Андреевским крестом медленно пополз по гафелю вниз. Горнисты и барабанщики заиграли «на молитву», и Чутчев, словно стараясь доходчивей донести распоряжение, громко сказал:
– На молитву! Фуражки долой!
Барабанщик, кудрявый и смешной Фрол Курицын, с выражением прочёл «Отче наш».
– Накройсь!
Множественным движением вернулись на головы фуражки и бескозырки. Марков натянул свою безразмерную папахутельпек.
– Команде разойтись! Караул вниз!
Завечерело, и на мачтах зажглись огни – белые клотиковые и краснозелёные гакабортные.
Тимановский оглянулся – никто не видит? – и постучал трубкой по планширу, выбивая пепел в набежавшую волну.
– Капитан, – негромко обратился он к Авинову, – хочу вас «обрадовать» – вы дежурите с двух до четырёх ночи. Вы и человек десятьпятнадцать текинцев. Говорят, на «Императоре Александре III» силён «контрреволюционный элемент», поэтому им проще. А вот наши «братишки» ещё пошаливают…
– Осмелюсь спросить, ваше высокоблагородие, – осторожно проговорил Авинов, – чтото случилось?
Полковник молчал, набивая трубку табаком, и слово взял Сергей Леонидович.
– Прапорщик Камлач пропал, – криво усмехнулся он, – вместе с матросом 2й статьи по фамилии Гришко. На корабле их нет, значит, оба в море… Может, не поделили чего или во мнениях не сошлись… А может, эту парочку ктото третий… того… оприходовал.
– В общем, – заключил Тимановский, раскурив трубку, – бдите, Авинов.
– Так точно! – заверил обоих штабскапитан.
Дежурство было ему не в тягость, всегото делов – броди по палубе да поглядывай по сторонам. Громадный корабль был тёмен, он не сиял иллюминаторами, как прогулочное судно. Одетый в броню, линкор шёл вперёд, ощетиненный стволами орудий, походя на рыцаря в латах, с опущенным забралом и с мечом в руках.
Луна пробивалась сквозь тучи размытым пятном, светила, не давая теней, смутно отделяя корабль от моря. Ярко горели отличительные огни, а из труб били шаткие снопы искр, подсвечивавшие клубы дыма.
Кирилл прошёл вдоль левого борта, с кормы на нос. За ним по пятам шагали Саид, Махмуд и ещё человек шесть текинцев, малость обвыкшихся на морских просторах.
– Всё спокойно, сердар, – оскалился Батыр, – пусто и тихо везде, ни один мышь не шевелится!
– Тсс! – вскинул руку Авинов, прислушиваясь. Показалось ему или ктото в самом деле плачет?
Не показалось – у борта стояла женская фигура, поникшая, опустившая голову. Кирилл подошёл, кашлянув, чтобы дать знать о себе, и спросил:
– Вас ктото обидел?
Он уже хотел было перевести эту простенькую фразу на текинский – вдруг да поймёт! – когда плачущая повернулась к нему. Это была та самая девушка, которой он помог подняться на борт линкора. Теперь платок не скрывал её лица, вот только смутное сияние луны не позволяло им любоваться.
– Спасибо за участие, – проговорила девица вздрагивавшим голосом, – всё в порядке… – и зарыдала, уткнув лицо в ладони.
Не зная как ему быть – турчанка всё же, – Авинов осторожно приобнял девушку за плечи. А та словно ждала этого – моментально повернулась к нему лицом, прижалась и продолжила реветь.
– Ну, ну… – бормотал Кирилл, поглаживая девушку по спине. – Всё будет хорошо…
– Нне бууудет… – ныла та. – Вы не понимаетее… Это изза меня
