1917 год. Гибель империи. Впереди — кровавый хаос, из которого Россия не поднимется уже никогда. Есть только один человек, знающий о будущем все. Кирилл Авинов, поручик Первого Ударного Корниловского полка. В его силах изменить не только свою судьбу, но и всю мировую историю.
Авторы: Большаков Валерий Петрович
– Достойна, – буркнула баш хасеки и удалилась.
Кизлярагасы довольно потёр руки и сделал жест карийелер. Служанки живо обрядили Нвард в новые одежды и повели за собой, с поклонами пропустив в подобие будуара, где отныне ориорд Асатуровой выпало жить. Кысмет, как говорят турки. Судьба.
Девушка подошла к окну, за которым переливался в лунном свете Босфор, и заплакала, разглядев на том берегу мерцающий огонёк костра. Это мерцание словно манило издалека, из свободного края, ставшего недоступным. Сможет ли она хоть когданибудь приблизиться к тому пламени настолько, чтобы обогреть руки?..
Начались томительные и скучные будни. Асатурову обучали музыке и танцам, поэзии и всем видам любезного обхождения в обществе, а опытные рабыни преподавали теорию соблазна и обольщения – Нвард познавала тайную силу взглядов и особых слов, переливов ароматов при изменении позы, ритма дыхания, а также множества иных тонкостей, составлявших искусство управлять телом немолодого султанакалифа.
Гарем – это всего лишь женская половина жилища в мусульманском доме, гаремлык. Однако то, что веками творилось в «Доме радости» у османских султанов, давно уж вышло за пределы простого убережения жён от посторонних мужчин.
Одалиски, всю свою жизнь проводя в замкнутом пространстве, переполняли гарем сексуальной энергией, здесь самый воздух был пропитан сладострастием. Гречанок, иудеек, голландок, полек, британок, австриек, испанок, француженок, персиянок обрекали на долгое томление, исход которого был предрешён.
Правда, даже османов не миновали новые веяния, смягчавшие средневековые нравы. Лет семьдесят назад милостью султана Махмуда II все женщины гарема обрели право гулять по улицам Стамбула в своих накидках из цветного, сверкающего шёлка, но Нвард эта вольность пока что не касалась.
И вот однажды скучное течение буден было нарушено. Смуглые карийелер обмыли армянскую невольницу, удалили все излишки волос на её теле с помощью воска, умастили благовониями – и проводили в хамам.
Там, у бассейна, на своём троне восседал султан, дозволяя девушкам развлекать своё величество играми и плесканием в воде.
Храня каменное выражение на лице, Нвард опустилась в тёплую воду бассейна, «одетая», как и все, – с одним лишь кусочком полупрозрачной ткани, обёрнутым вокруг бёдер. Кизлярагасы поместил на поверхность воды деревянный насест, и султан – пожилой, обрюзгший осман с седою бородой и выпиравшим пузом, сразу оживился.
Девушки стали взбираться на насест, а Решад Мехмед принялся окатывать их холодной водой. Одалиски визжали, ныряли в бассейн, играя, роняли повязки. Нвард эти дурацкие потехи скоро надоели, но опытный слуга, смиренно стоявший позади султана, немедленно нашептал Большому Мустафе, чтобы тот готовил Асатурову, – владыка османов изволит потратить свой ночной отдых на армяночку из Вана…
…В ушах у Нвард засели шепотки наставниц, и она следовала незыблемым канонам гарема – вошла в опочивальню одна, подползла к султанской кровати и взошла на ложе там, где помещались его ноги. Девушка дрожала, стараясь не смотреть на того, кто минуту спустя лишит её невинности и чести, в ней всё восставало против подобного непотребства, а рыхлое султанское тело вызывало тошноту. Она сдерживалась изо всех сил, но, когда на её бедро опустилась влажная ладонь султанакалифа, терпение Нвард лопнуло.
– Пошёл вон, козёл вонючий! – вскричала она, с размаху отвешивая пощёчину властелину Османской империи, и с такой силой толкнула его в жирную грудь, что султанкалиф, совершенно ошалевший, свалился с кровати на пол.
Асатурова подхватилась и бросилась бежать, совершенно не ведая, куда, не зная, где ей скрыться от султанского гнева. Стражники у дверей в личные покои повелителя правоверных растерялись настолько, что лишь гневный вопль Рашида Мехмеда стронул их с места и бросил вдогонку за беглой одалиской.
Босые ноги Нвард быстро шлёпали по полу из драгоценных мраморов или пород дерева, а круглые груди упруго подскакивали на бегу. Интуиция ли вела девушку или Провидение, а только оказалась она в караулке на первом этаже, у самых ворот. Озираясь и запалённо дыша, Нвард забегала по длинной комнате, натягивая чьито штаны, сапоги… Нет, эти слишком велики. Ага, вот эти почти как раз… Китель с красными погонами, отмеченными парой квадратных звёздочек… Пояс… Кобура с револьвером… Кабалак цвета хаки, но с той же алой окантовкой…
Хватит, пора!
С громко бьющимся сердцем Асатурова подошла к двери и прислушалась. Снаружи слышался топот, доносились крики, но глухо, как бы издалека. Внезапно
