1917 год. Гибель империи. Впереди — кровавый хаос, из которого Россия не поднимется уже никогда. Есть только один человек, знающий о будущем все. Кирилл Авинов, поручик Первого Ударного Корниловского полка. В его силах изменить не только свою судьбу, но и всю мировую историю.
Авторы: Большаков Валерий Петрович
назад! Чего прёте, как с цепи сорвались? Стоять! Пущай народ сам разберётся!
Захлопали выстрелы, толпа зашаталась, заколобродила, пошла стенка на стенку.
К Маркову подскочил давешний сибиряк и неуверенно, отвыкнув козырять, отдал честь.
– Ефрейтор Селезнёв, ваше превосходительство!
– Собирайте своих, унтер Селезнёв, – моментально отреагировал генерал, – всех, кто с башкою дружен!
– Есть! – осклабился чалдон и пропал в толпе.
Между тем к пристани подошли катера с подкреплением, а затем причалила самоходная баржа, «оприходованная» в порту смекалистым Елмановым. На берег высадились сотни три корниловцев во главе с Митрофаном Осиповичем. Кирилл сразу почувствовал облегчение. «Отобьёмся!»
«Зиночка» выкатил пулемёт «максим» и выдал очередь в воздух. Это малость отрезвило головы, захмелевшие от безвластия и безнаказанности, но не успокоило окончательно – среди солдат царили разброд и шатание. Одни склонялись на сторону «белых», другие цеплялись за вольницу, а третьи колебались, разрываясь надвое. Да и было отчего. До революции на воротах в парке таблички висели – «Вход собакам и нижним чинам воспрещён!», а теперь всё стало можно, всё было дозволено. Офицеры приказывают позицию сменить, а ты им: «Да пошли вы! Тут окопы сушее!». Станет прикапываться их благородие, а ты его штыком в пузо – и ничего за это не будет! Полицию разогнали, жандармов постреляли, трибуналы запретили – не жизнь, а малина! Легко ли было отказаться от такойто воли да заново впрягаться в ярмо дисциплины? Тото и оно… Дык, ёлыпалы, ежели господа сами землю дают – чё делатьто?.. Вот и думай тут…
Толпа – это страшная сила. В ней властвуют инстинкты разрушения, ибо народ, сходясь вместе и растворяясь друг в друге, превращается в сброд, в безличностную серую массу. Человек в толпе оборачивается безликим атомом, интегральной единицей, несчитаемой песчинкой, он теряет ум и совесть, подчиняясь законам стада, – слепо, безрассудно идёт за вождём или механически повторяет движения соседей, умножая общее разрушительное действие…
Но Кириллу было хорошо видно со штабеля и другое – как в мятущейся толпе кристаллизовались очаги сопротивления общему безумию, как люди, подчиняясь воле вожатых, организовались в отряды, как они ломили, уничтожая сильных соперников, принуждая слабых, прирастая сторонниками.
«Красные» роты отходили к городу, скрывались в путанице его переулков. «Зелёные» – те, которые не приняли большевиков, но и белогвардейцам казавшие дулю, – сопротивлялись на два фронта, орудуя карабинами и шашками, – «белые» гоняли их по берегу, окружая, и одуревшая солдатня разбегалась, сдавалась пачками, бестолково топталась на месте.
Из гущи не то боя, не то драки возник Марков, подзывая Тимановского. Авинов мигом слез со штабеля.
– Саид! – крикнул он. – Махмуд! Ко мне!
Текинцы, очень довольные тем обстоятельством, что снова находятся на твёрдой земле, сбежались к «сердару».
– Господа солдаты! – неожиданно загремел голос полковника Неженцева. – Строиться поротно!
Неразбериха, царящая в порту, не прекратилась вдруг, но люди уже не метались во всех направлениях, а устремлялись двумя потоками, убегая прочь или спеша на построение.
Несколько тральщиков и самоходов вышли в море подсобить марковцам, и вскоре весь 1й Офицерский полк оказался на берегу, чёткими рядами и шеренгами выстроившись напротив нижних чинов Кавказской армии, выказавших благонадёжность. Таких набралось почти восемнадцать батальонов. Вместе с марковцами – полных пять полков, больше дивизии народу!
– Сколько нас! – присвистнул Елманов, оглядывая пристань, и Кириллу стало приятно, что этот матрос, недавний неприятель, уже причисляет себя к «нашим», считая «белых» своими. Или это у него просто так вырвалось?..
Генерал Марков, оглядев оба строя, громко поприветствовал пополнение:
– Здравствуйте, друзья мои!
– Здравия желаем… ваше… превосходительство! – нестройно ответили солдаты, подзабывшие устав.
– Я слышал, что некоторые из вас, – продолжал Сергей Леонидович, – не веря в успех Белого дела, готовы покинуть ряды. Если ктонибудь желает уйти к мирной жизни, пусть скажет заранее. Удерживать не стану: вольному – воля, спасённому – рай и… к чёрту!
Разобравшись с командирами полков, батальонов и рот, Марков одних услал прочёсывать город в поисках «красных», а других повёл за собой к цитадели, где виднелись обломанные зубцы крепостных стен и башен, а далее, за бурыми холмами, поднималась свинцового цвета гора с развалинами на вершине.
Авинов вёл текинцев широкой, изъезженной телегами, повозками и моторами улицей, что вела от порта через
