1917 год. Гибель империи. Впереди — кровавый хаос, из которого Россия не поднимется уже никогда. Есть только один человек, знающий о будущем все. Кирилл Авинов, поручик Первого Ударного Корниловского полка. В его силах изменить не только свою судьбу, но и всю мировую историю.
Авторы: Большаков Валерий Петрович
вдоль берега – в сторону бухты КаватаШан они шли порожняком, а обратно везли горючее, уголь, медикаменты и самих врачей, тёплое обмундирование, патроны и ещё кучу вещей, жизненно важных на любой войне.
К вечеру Марков совершенно загонял текинцев и их «сердара».
– Ничегоничего! – утешал Авинова генерал. – В дороге отдохнём. Надо спешить к Эрзеруму – там основная завязка, главный узел. Фронт развален, но если мы закрепимся в Эрзеруме, туркам нас будет не взять! Трапезунд прикроют линкоры, Ван защитят тамошние армянедобровольцы, а главный удар держать нам.
– Путешествие в Арзрум, – усмехнулся Кирилл, вспоминая пушкинские записки.
– Именно! – энергично кивнул Марков. – И телегами тут не отделаешься. Да и где взять тыщи подвод? А коней кормить чем? Моторы же – совсем другое дело. В общем, капитан, гуляйте пока, а с утра – в поход!
Авинов до того устал, что идти кудато, делать чтото, даже ужинать ему не хотелось вовсе, но Саид, знавший странную тягу русского человека к помывкам, настоялтаки, чтобы «сердар» посетил турецкую банюхаммам.
– Устал? Как рука снимает! – убеждал Кирилла текинец.
– Ну, чёрт с тобой, – простонал штабскапитан, поднимая себя из шаткого деревянного кресла, – пошли!
И они пошли. Ниже цитадели, возле златоглавого храма Богородицы, превращённого турками в мечеть, а ныне отнятую у правоверных в пользу православных, была заметна деятельность фортификаторов, внедрявших в городе русский дух, – дома близ храма были снесены, а освободившаяся территория разровнена под площадь для парадов. Пока что площадь пылила изрядно, напоминая плац в степном гарнизоне, но Кирилл приветствовал даже грязь ради искоренения азиатчины.
А вот и купола хаммама показались. Авинова встретил банщиктеллак, здоровенный пузатый дядя с мускулистыми лапами и мощной грудью в колечках седых волос. Непрестанно кланяясь, теллак повёл Кирилла в предбанник, где штабскапитан разделся, оставив вещи на попечение Саида, и закутался в полотенцепештамал. Дальнейший путь лежал в жарко натопленную мыльню, где банщик разложил Авинова на гебекташи, ложе из пористого камня, подстелив тонкую циновку, и давай измываться над русским человеком – ломать члены, вытягивать суставы, чувствительно поддавая кулаками, локтями и коленями. Потом теллак долго тёр Кирилла рукавицей из верблюжьей шерсти, оплескал горящее тело тёплой водичкой, намылил взбитой ароматной пеной и обмыл из двух медных тазиков.
Когда Авинов покинул гебекташи и прошлёпал в отдельный зальчик покейфовать, он ощутил в теле необычайную лёгкость. Дух его был бодр, а недавнее утомление будто смылось водою.
Он сидел на красном скрипучем диване и вольно дышал. Теллак, угодливо склоняясь, предложил ему трубку с мундштуком от кальяна, но Кирилл отказался – восточная нега хороша в меру.
Расслабленным вернувшись в предбанник, он встретил там верного Саида.
– Ну как, сердар? – лукаво улыбнулся текинец.
Авинов молча закатил глаза, и Батыр растянул губы ещё шире.
– Потопали, Батыр…
Солнце садилось, когда штабскапитан двинулся в обратный путь. Сознание его, недавно ещё притуплённое, прояснилось, как по волшебству, в мышцах жила свежесть – хоть сейчас в поход!
– Помогите! – послышался женский крик. – Спасите!
Не раздумывая, Авинов бросился помогать и спасать. Завернув за баню, он обнаружил троих оборванцев – двое держали за руки вырывавшуюся девушку, а третий, рывком расстегнув коротенькое, поношенное пальтишко, задирал подол длинного богатого платья. Кирилл сразу узнал ориорд Нвард.
– Пошёл вон, грязный ушахбаз!
– яростно шипела она, вырываясь из цепких рук.
Подскочив к троице, Авинов свалил насильника, стоявшего спиной к нему, врезав по шее ребром ладони, после чего, продолжая движение, саданул локтём в челюсть тому, кто держал «одалиску» за правую руку. Босяк свалился, а его напарник ощерил зубы и выхватил длинный тонкий стилет. Этого уделал Саид – словно не замечая кинжала, Батыр двинул без замаха могучим кулаком, снося противника с ног. Готов.
Девушка не удержалась на ногах, и Кирилл подхватил её под руку, радуясь, что побывал в бане до стычки. Хвала теллаку, в теле жила готовность пойти хоть на десяток подвигов!
– Они вас не тронули? – спросил Авинов заботливо.
– Ннет… – ответила Нвард дрожащим голосом. – Спасибо вам огромное, вы уже второй раз спасаете меня!
– Пустяки! – с удовольствием отмахнулся Кирилл. – Я провожу вас?
– Будьте так любезны! Я остановилась в гостинице у Мехметаэфенди, он осман по отцу, а мать его из рода грузинских князей Чичуа. Греки его не трогают, боятся – Мехметэфенди
