1917 год. Гибель империи. Впереди — кровавый хаос, из которого Россия не поднимется уже никогда. Есть только один человек, знающий о будущем все. Кирилл Авинов, поручик Первого Ударного Корниловского полка. В его силах изменить не только свою судьбу, но и всю мировую историю.
Авторы: Большаков Валерий Петрович
корниловцы, а караван продолжил свой нелёгкий путь.
На восемьдесят вёрст между Эрзинджаном и Эрзерумом вдоль правого берега Евфрата, местными прозванного КараСу, простиралась высочайшая отвесная скала, на самом краю которой, прижимаясь к крутому склону, вилась узкая, гладкая, как полотно, дорога, едва пригодная для того, чтобы разминуться двум подводам. А внизу, глубокоглубоко, шумел и ревел Евфрат, бурный и стремительный, бурливший и пенящийся. По левой стороне его тянулись, теряясь вдали, горы, а впереди расступались утёсы, прорезанные рекой. На тёмных скальных громадах то там, то сям мелькала белёсая полоска шоссе.
Было холодно, но Кирилл изрядно потел, сидя за рулём «Бенца». Ужасающая пропасть обрывалась в шаге от колёс, а за лобовым стеклом качалась скользкая дорога – дорожка! – извиваясь как змея.
Когда караван остановился на заснеженном перевале, и Марков выкликнул охотников расчищать снежные заносы, Авинов тоже покинул кабину – и едва на коленки не шлёпнулся, так дрожали ноги.
Снег поднимался до высоты в три сажени,
но деревянным лопатам поддавался, а уж от желающих поработать отбою не было – всякий хотел подвигаться, чтоб согреться.
За перевалом Кириллу стало полегче – на несколько вёрст шоссе углубилось в ущелье. Отвесные высоченные стены вздымались с обеих сторон, сжимая небо в голубую ленточку, а потом дорога снова запетляла причудливым серпантином, спускаясь по уступу между крутейшим склоном справа и глубочайшей пропастью слева.
До Эрзерума добрались на второй день. Город лежал между двух горных хребтов, как в неглубокой чаше. В недавнем прошлом Эрзерум являлся тыловой базой османской армии, главным центром всей восточной Турции, потому и стал город твердыней, укреплённым районом. За его основу турки взяли прекрасную горную позицию Девебойну, сотворенную самой природой, – она отделяла Пассинскую долину от Эрзерумской. На горном хребте крепко сидели одиннадцать фортов, отлично подготовленных к круговой обороне. Они располагались в две линии, прикрывая друг друга артиллерийским огнём, и представляли собой каменные многоярусные башни с амбразурами для орудий, прикрытые рвами и двумятремя валами.
Чобандеде, Далангез, Карагюбек, УзунАхмет, Каракол – все эти названия османских фортов звучали как заклинания злого волшебника, призывающего силы тьмы, но не так страшен чёрт, как его малюют, – русские воины не раз и не два брали Эрзерум приступом. Теперь же перед ними стояла задача иного порядка – удержать захваченные крепости, отстоять то, что было завоёвано потом и кровью.
Кирилл вёл «Бенц» по узким восточным улицам и отдыхал душой – всё самое страшное осталось позади, турок он боялся куда меньше бездонных пропастей, падать в которые – боже упаси! Вот где, верно, гадостная смерть.
Дома вокруг стояли приземистые, большей частью одноэтажные, с плоскими крышами, крытыми дёрном, архаичные и некультурные. Над этим пыльным морем ветхого жилья поднимались, горбились, дыбились мечети, мавзолеи, каравансараи, «двурогая» медресе, уставившая в небо пару минаретов. А дальше – горы, горы, горы…
Местные высыпали наружу, со страхом и любопытством оглядывая караван, – неужто, дескать, на этих русских угомона нет?
И слева, и справа бежали вприпрыжку мальчишки – армянские кричали: «Християн! Християн!», а турецкие были куда практичней, требуя: «Бакшиш! Дай, дай!»
Покрутившись по улочкам, караван прикатил к цитадели. Удивительно, но встречать генерала Маркова вышли не только нижние чины, причём одетые по форме, но и офицеры с нашитыми погонами!
Вперёд вышел начальник гарнизона, генералмайор Квинитадзе, за отличие в Эрзерумской операции награждённый золотой саблей с надписью: «За храбрость». Георгий Иванович приблизился к Маркову и отдал честь.
– Добро пожаловать, ваше превосходительство! – улыбнулся он с истинно грузинским радушием.
После обмена приветствиями и представлений Квинитадзе взял Маркова под руку, как старого приятеля, и повёл угощать с дороги.
– У нас тут, в поднебесье, Сергей Леонидович, – болтал он, – свои правила, свои законы. Скинули царя? Поделом! Скинули «временных»? Вах! Так им и надо! Нас тут пять тыщ народу осталось, почти что без митингов прожили. Да! Тут хочешь не хочешь, а к своим потянешься, что нижние чины, что «офицерьё недобитое», хехе… Тем более – зима! Сейчас ещё ничего, терпимо, а вот в позапрошлом году… Оо! – Генералмайор закатил глаза. – Снега завалили окопы, землянки, дороги, перевалы. Вся моя дивизия тогда поменяла винтовки на лопаты. Снег стоял стеной до трёхчетырёх саженей, ветер страшный, метель. В двадцати шагах
