1917 год. Гибель империи. Впереди — кровавый хаос, из которого Россия не поднимется уже никогда. Есть только один человек, знающий о будущем все. Кирилл Авинов, поручик Первого Ударного Корниловского полка. В его силах изменить не только свою судьбу, но и всю мировую историю.
Авторы: Большаков Валерий Петрович
ничего не видно! Часто утром нельзя было открыть землянку, так как вся она, до верха, оказывалась засыпанной снегом…
Марков покивал нетерпеливо и спросил о главном:
– Как мыслите, Георгий Иванович, удержим город, если турки попрут?
Квинитадзе задумался и пожал плечами.
– Все форты – наши, – сказал он, – все четыреста с лишним орудий – на месте. Людей маловато, так вы с пополнением прибыли! Чего ж не удержать? Удержим… Лишь бы было для кого, лишь бы Россия в целости и сохранности осталась!
– Останется! – твёрдо пообещал Марков.
После скромного застолья Сергей Леонидович с Георгием Ивановичем устроили осмотр укреплений, а Кирилл Антонович тем временем «подрабатывал» квартирмейстером, размещая своих текинцев. Набегался он так, что заснул прямо в штабе и лишь утром вспомнил о водительнице «ЛоренДитриха». Кинулся искать, покряхтывая от стыда и боясь, что Нвард уехала далее, к озеру Ван, даже не попрощавшись с бессовестным любовником, но девушка сама нашла его – вызвала через ухмылявшегося Саида.
Погрозив Батыру кулаком, Кирилл выбежал к ориорд Нвард, поджидавшей его у ворот цитадели.
– Прости, ради бога!.. – покаянно начал Авинов, прикладывая пятерню к сердцу, но девушка, слабо улыбаясь, остановила его излияния.
– Полноте, Кирилл, полноте, – ласково сказала она. – Давай пройдёмся немного? Мне надо сказать тебе нечто важное… Очень важное.
Косясь на часовых у ворот, не скрывавших своего любопытства, Авинов увёл Нвард подальше, но стараясь особо не удаляться от расположения. Азия всё ж таки.
Завернув за угол обширной мечети с тонкими, худосочными минаретами, Кирилл сбавил шаг. Внимательно посмотрев на девушку, он заметил, что оживление на её лице – деланое, вымученное, и сейчас, наедине с ним, Нвард уже не скрывала своего истинного настроения – тоски и печали. И чтото ещё угадывалось в чёрных глазах… Отчаяние? Загнанность?
– Что случилось? – осторожно спросил Авинов.
Девушка шла рядом с ним, опустив глаза, и молчала.
– Я устала, – проговорила она, наконец. – Устала тебе лгать.
– Не понимаю! – замотал головой Кирилл.
Нвард глубоко вздохнула и сказала, глядя ему в глаза:
– Единственная правда заключается в том, что меня зовут Нвард и я люблю тебя… Всё остальное – ложь и притворство. О, да, я была в одалисках, но вовсе не отвергала султана, хотя он и не замечал меня. Я – турецкая шпионка, Кирилл. Молчи, молчи! Не говори ничего! Мне сейчас очень, очень трудно, очень тяжело и скверно. Я шпионила за англичанами в Тегеране и Багдаде – и была спокойна, даже довольна жизнью. Я танцевала в парижском кабаре, спаивала французских офицеров – и совесть моя молчала. Но когда меня заслали к русским, я встретила тебя. И всё перевернулось, всё пошло не так! Я не могу больше работать против вас – это нечестно, это неправильно! Вы же спасаете мой народ, а я? А я, выходит, предаю и армян, и русских?! И я… И я…
Нвард не выдержала и заревела, как девчонка, размазывая ладонями слёзы по щекам. Авинов обнял её за плечи и прижал к себе. Обиды, тем более ненависти или презрения, не было в нём. Кириллу было жалко ориорд Нвард, вот в чём дело.
– Значит, никто тебя не преследовал? – негромко спросил он.
Девушка помотала головой, не отрывая её от груди Авинова. Потом, шмыгнув носом, она подняла на него заплаканные глаза.
– Я бы ещё в Трапезунде во всём призналась тебе, но там был Мехметэфенди, а он страшный человек, я боюсь его. Он резидент турецкой разведки, а половина его контрабандистов – агенты. Это они сообщили о планах Корнилова, и меня забросили в Трапезунд. Потопление «Йилдиз Деде» было трагической ошибкой, нелепой случайностью, но… Мне стыдно за мои мысли, но всётаки я рада крушению, ибо встретила тебя. Ты светлый и настоящий, ты… Ах, что теперь говорить об этом?!
Кирилл погладил её руку, затем поднёс к губам и поцеловал изящную конечность. Девушка взглянула на него расширенными от изумления глазами.
– Ты… – прошептала она. – Ты не гонишь меня прочь?!
Авинов покачал головой.
– Ещё чего, – улыбнулся он. Тут его посетило воспоминание о Даше, и улыбка пригасла. Господи, как только не складываются судьбы человеческие! Как только не пересекаются пути земные! В каких только тенетах, неощутимых, почти несуществующих, не бьются души смертных!
– Я не прошу у тебя прощения, – взволнованно сказала Нвард, – его для меня, наверное, и не бывает, но попытаюсь загладить свою вину… – Смолкнув на минуту, девушка нервно скрещивала пальцы рук, собираясь с духом, и договорила: – Ровно через два дня османы перейдут в наступление. Семь дивизий пехоты низама
под командованием генераллейтенанта
