Король и его королева

детали: дотир, разделен горизонтально на две равных части, в верхней — якорь, который обвила то ли змея, то ли мифологическое морское чудище, какими их рисовали в старину, внизу — три кольца в ряд.
И надпись в точности та же самая!
Альтерат Лог Дерег
Барон
Тор-полковник
Клорена, Токеранг.
Сварог не смог бы описать свои чувства — тут и любопытство, и азарт, и злость, и что-то еще…
— Немедленно проведите его ко мне, — распорядился он. — Разумеется, проведите под Кружевной Аркой, проверьте на оружие.
— Прикажете… — лейтенант многозначительно глянул на стену у потолка.
— Пожалуй, — кивнул Сварог.
В считанные минуты у замаскированных бойниц должны были занять места шесть отличных стрелков — кто их знает, этих токеретов… А пуля их, в отличие от ларов, прекрасно берет, своими глазами доводилось видеть…
Он засек время — из чистого любопытства. Уже через шесть с лишним минут лейтенант, распахнув дверь малого кабинета и посторонившись, отрапортовал:
— Господин, не назвавший своего имени, ваше величество! Оружия при себе не имел!
Вошел человек, полностью отвечавший описанию, чуть ли не слово в слово данному лейтенантом и Арталеттой: лет тридцать, темноволосый и темноглазый, лицо волевое и умное, военная выправка, несомненно…
— Прошу вас, господин барон, — Сварог показал ему на кресло.
Токерет спокойно сел, и какое-то время они откровенно разглядывали друг друга — то есть это барон просто разглядывал, а Сварог врубилкое-какие свои способности.
Если они и в отношении токеретов не подводят, результаты следующие: обычный человек, ни капли магических способностей… вот только угадывается в нем некая пустота,и точнее передать словами невозможно. Быть может, именно так проявляет себя отсутствие у токерета души? И Арталетта, и лейтенант правы: он какой-то другой,другой и все, и словами этого не передашь…
Почему он молчит? И смотрит явно выжидательно. Ах, вот оно что, ревнитель строгого этикета — никто не имеет права первым заговорить с королем (кроме тех, конечно, кому это разрешено)…
И Сварог молвил первое, что пришло в голову:
— Как добрались?
— Благодарю вас, без происшествий, — склонил голову барон. — Ваше величество, быть может, мой вопрос покажется вам невежливым, заранее прошу простить… Сколько дул сейчас нацелены мне в голову?
— Полдюжины, — любезно пояснил Сварог.
— Разумно, — не моргнув глазом, сказал незваный гость. — Не много и не мало, в самый раз. Наш король (показалось Сварогу, или на лице гостя в самом деле промелькнуло легкое презрение) держит восемнадцать стрелков, а это, по-моему, излишне… Ваше величество, я прекрасно понимаю, что у вас может возникнуть желание меня схватить…
— И в мыслях нет, господин барон, — ухмыльнулся Сварог. — Вам заранее впрыснут яд, если через полчаса не получите противоядия, умрете, а уж полчаса под пытками продержитесь…
— Все так, государь. Разве что на сей раз мне впрыснут яд, действующий через час — наш разговор может затянуться, впрочем, я и час продержусь… хотя не стану хвастать насчет большего времени, я не настолько самонадеян…
Он не врал насчет яда и противоядия — ну, Сварог давно уже понял, что это крепкие ребята, достойные противники и относиться к ним нужно серьезно…
— Зачем вам понадобилось пугать герцогиню Браг? — спросил Сварог нейтральным тоном.
— Ее не пугали. До нее, как она вам, несомненно, рассказала, довелинаше мнение касательно надписи на постаменте памятнику принцессы Делии. С нашейточки зрения, вопрос снят — принцесса убила принца, среднего сына короля, и потому месть была неминуема.
— Так, — сказал Сварог. — Если я правильно понимаю, понятие мести один из краеугольных камней вашей этики, морали, жизненной философии?
— Вы удивительно верно определили, государь. Со своей стороны могу заверить: я не собираюсь говорить о потоплении трех наших подлодок возле Дике. Они ни на кого не нападали, но после Батшевы вы имели право на месть… Вопрос снят.
Он произнес все это крайне серьезно: самураи чертовы, хоть и лицами не похожи…
— Ну что же, — сказал Сварог. — Коли уж времени у нас маловато, будем говорить как можно более конкретно, без лишних слов… И постараемся быть друг с другом откровенны, насколько возможно? (токерет молча склонил голову). Излишняя дипломатия порой только вредит… Мне известно о некоем господине Брашеро, известно, думаю, все или почти все о его замыслах, известно о вашем с ним тесном сотрудничестве… С чем же вы ко мне в этих условиях пожаловали?
— Чтобы провести переговоры лично с вами, — без малейшего промедления ответил токерет. — Вряд ли вы передадите господину