В публичном доме Гонконга убит лидер крупной российской партии. В эти же дни в одном из московских казино появился карточный игрок, практически не знающий проигрыша. Естественно, что на него немедленно обратили пристальное внимание как мафиозные структуры, так и спецслужбы, откровенно преследуя при этом корыстные интересы. Вряд ли бы между этими и дальнейшими криминальными событиями обнаружились тесные связи, если бы расследование не было поручено А.Б.Турецком
Авторы: Незнанский Фридрих Еевич
Турецкий глянул на часы и поднялся:
Мне пора. Спасибо.
При прощании Андрей Зосимович сказал:
Найдите убийц, Александр Борисович. И накажите. На полную катушку.
С этим будет сложнее, но постараемся, Андрей Зосимович. До свидания.
Всего доброго.
Приехав в прокуратуру. Турецкий поднялся в кабинет Константина Дмитриевича Меркулова.
Здорово, Костя, — весело поздоровался Александр.
Ты чего такой веселый?
Так с поминок! А на поминках, как известно, подают.
Народ-то был?
Народу не было.
Неужели никто не пришел?
Почему? Бизнесмены, картежники, шулеры, воры, взяткодатели и взяткополучатели… Дальше перечислять?
Достаточно. Ты прав, это не народ.
Вице-премьер с мужем…
Она постоянна, эта госпожа Стрельникова. И опять в шляпе и очках?
При прежнем полном параде. По-моему, в том же темном костюме. Ритуал своего рода.
Садись, потолкуем.
Я уж всю задницу отсидел! А от толковищ голова вспухла!
По пулям соскучился? По ножам?
Откровенно, соскучился. Хоть какая-то жизнь, а тут постановления, протоколы, акты экспертиз…
Прочел, — потряс бумагами заместитель генпрокурора. — Если хоть десятая часть всего этого правда, то Лариса Ивановна не вице-премьер… Я и слов-то не найду! Куда там всем, вместе взятым, Аликам, Тофикам и Бурятам! Это же какой-то оборотень! Нечистая сила!
И все-таки она вице-премьер.
Я собираюсь с этими доказательствами к генеральному.
Бесполезно. Бумага она и есть бумага. Она горит.
И какого рожна ждать-то?
Они сами пожрут друг друга. И очень скоро. Отнесешь ты материалы следствия генеральному, тот, разумеется, доложит премьеру. Премьер побежит к кому? Правильно! К Президенту. Теперь поставь себя на место Президента. И премьера. Премьер рекомендовал, Президент подписал указ о назначении госпожи Стрельниковой. И нате, такой конфуз! По- тихому сплавят Ларису Ивановну в незаметное государство в ранге чрезвычайного и полномочного поела. И все дела. Не впервой. Бывшие премьеры послами сидят. А если уж брать, то брать надо с поличным. Или позор, или петля. Я жду и дождусь этого момента.
Не будет вести Павлов двойную игру?
Может. Счет-то швейцарский тю-тю! Он попытается найти каналы убраться за границу. Сделать ему это будет трудно. Визы он не получит ни при каких условиях. Значит, остаются каналы тайные. Кто ему может подсобить? Думаю, недостатка в благодетелях не будет, если он хорошо заплатит. Однако и здесь имеются проблемы. Охрана, люди генерала Самсонова. Приказ жесткий, вплоть до применения оружия.
Каковы планы Николая Васильевича насчет Павлова?
Он говорит: сам кашу заварил, пусть сам и расхлебывает.
То есть руками купленных сотрудников навести порядок в притонах Бурята?
В принципе план такой.
Много кровушки будет. И смертей.
Мне лично ни тех ни других не жаль. Чем больше с обеих сторон подохнет, тем лучше.
А как же заповедь Господня? «Не суди, да не судим будешь»…
Знаешь, Костя. Разочаровался я во всех этих заповедях! Где он, Господь Бог?! Куда он смотрит? Убивают, грабят, насилуют, а мы все на Господа Бога уповаем!
Да-а, — протянул Меркулов. — Теперь вижу, озверел ты от бумаг… Ты когда в последний раз был в отпуске?
Чтоб толком отдохнуть, давно не был. Случалось, по мелочам. День-другой. Вот прошлой осенью — неделька выпала, когда в газету уходил…
Может, в отпуск тебя отправить?
Отправь, Костя!
Пиши заявление.
Меркулов выложил чистый лист бумаги и авторучку. Турецкий глянул на начальника и понял, что тот не шутит.
Нет, я все-таки немного погожу, Константин Дмитриевич.
Нечего годить! — повысил голос Меркулов. — И будь добр, подчиняйся приказу заместителя генпрокурора. Не сумасбродничай.
Ладно, но после окончания дела.
Нет! С завтрашнего дня!
Ну и хрен с вами! — махнул рукой Турецкий, придвинул лист, взял авторучку, подумал и вздохнул. — Не могу. Извини, Константин Дмитриевич.
«Извини», — пробурчал Меркулов. — Озлобился ты, Турецкий, на нашей работе. Людей не жаль… А мне вот жаль! Не кто-нибудь, наш, русский брат дохнуть будет! Павловых, Пестовых — тех не жаль! Я бы их сам собственными руками…
Меркулов побледнел, схватился за сердце, быстро достал таблетку нитроглицерина, положил под язык..
Костя, ты чего?! — перепугался Турецкий, вскакивая и подбегая к Меркулову. — Ну и дурак же я! А с дурака что взять?! Доктора вызвать?
Вызовешь, а завтра же прочтешь приказ о моем увольнении по состоянию здоровья. Ничего. Уже легче.
