В публичном доме Гонконга убит лидер крупной российской партии. В эти же дни в одном из московских казино появился карточный игрок, практически не знающий проигрыша. Естественно, что на него немедленно обратили пристальное внимание как мафиозные структуры, так и спецслужбы, откровенно преследуя при этом корыстные интересы. Вряд ли бы между этими и дальнейшими криминальными событиями обнаружились тесные связи, если бы расследование не было поручено А.Б.Турецком
Авторы: Незнанский Фридрих Еевич
ты документы? — подумав, задал вопрос Саргачев.
Стырил. А ты думал как?
О чем тогда разговор, если стырил? Потеря документов тоже статья — халатность.
Снова здорово! — развел руками Демидыч. — Я же не знал, что за документы! Если бы не статья… В общем, так, командир. Деньги забери. И гуд бай!
Видимо, ты не все запомнил при встрече, — медленно произнес Саргачев.
Может, чего и запамятовал. Напомни.
Я сказал о том, что ты приговорен.
Так ты вроде отмазал…
Саргачев не успел ответить, дверь соседней комнаты распахнулась, и первый, кого он увидел, был майор Сева Голованов, а за ним — его «афганцы», «русские волки». Вон они глядят из-за спины Севы — белобрысый застенчивый Филя, Шура Дьяконов, Денька Удачин, Орлов Никола… Сколько их? Семеро, считая Демидыча, все, кто живет в Москве. Саргачев, смертельно бледный, откинулся на спинку стула. А парни, вмиг заполнив комнату, переговаривались о чем- то, пошучивали, посмеивались, налили по стакану водки и, не предложив бывшему командиру, выпили. Потом воцарилось жуткое молчание.
Что будешь делать, Саргач? — спросил майор Голованов.
Валерий не ответил. Да и что он мог ответить? Он понял, что потерял друзей, боевых друзей, готовых в свое время по одному его слову, движению, взгляду пойти хоть к черту на рога. Он боялся лишь одного: что будут спрашивать, допытывать, говорить, он страшился их справедливых слов. Мужчины переглянулись.
Майор Голованов смял деньги, сунул их в карман бывшего командира и сказал:
Гуляй, падаль.
Саргачев, так и не сказав ни слова, встал и вышел. Мужчины наполнили стаканы во второй раз и, не чокаясь, словно на поминках, выпили.
Саргачев не вернулся к Ларисе Ивановне» он приехал в старую свою квартиру, в которой давно не бывал, прошел в гостиную и лег на диван. Он лежал долго, ни о чем не думал, на душе было пусто, он ни о чем не сожалел, он просто лежал и смотрел в высокий потолок. Потом встал и вытащил из кобуры пистолет. И в это время оглушительно зазвонил телефон. Саргачев подождал в надежде, что звонки прекратятся, но телефон не умолкал.
Слушаю.
Валера! — послышался плачущий голос Ларисы. — Приезжай немедленно! Мама умерла!
Еду.
Саргачев посмотрел на пистолет, тяжело перевел дыхание, сунул оружие обратно в кобуру и, на ходу надевая пиджак, бросился к двери.
Александр Турецкий покинул прокуратуру поздно, где-то в одиннадцатом часу. Стоял июнь, и на улице было светло. Возле дерева Турецкий приметил мужчину средних лет, который при виде его двинулся навстречу, Александр привычно сунул руку под мышку и сжал рукоятку «Макарова».
Добрый вечер, Александр Борисович.
Добрый вечер.
Подполковник Рябков.
Живы?!
Как видите.
Турецкий незаметно огляделся.
Слежки нет, — сказал Рябков.
Садитесь в машину.
Рябков положил на заднее сиденье объемистый «дипломат», сам сел на переднее. Турецкий тронул машину, проехав полкилометра, включил правый поворот и остановился возле продуктового ларька.
Вы хотите купить что-то съестное? — спросил Рябков.
В доме шаром покати!
Все есть, — кивнул на «дипломат» Рябков.
Что значит — все? Может, я с вами выпить хочу?
Найдется.
Тогда едем.
К вам?
Ко мне. Или вы хотите в другое место?
Все равно, лишь бы не на Лубянку. Удобно ли? Жена, дети…
Их сейчас нет дома, они в деревне. Почему не на Лубянку?
В машине курят? — доставая пачку сигарет, спросил Рябков.
Спасибо, напомнили, — снова включая правый поворот, сказал Турецкий. — Две штуки осталось.
Я же сказал. Там все есть. Такие подойдут? — протягивая пачку «Мальборо», поинтересовался подполковник.
Курю любые.
До дома ехали молча. Рябков, правда, иногда посматривал на следователя, словно пытаясь сказать что-то, но, видимо, передумывал и закуривал очередную сигарету.
Турецкий завел машину во двор, заглушил мотор, включил секретку.
Приехали, Павел Геннадьевич!
У вас хорошая память, — усмехнулся Рябков.
Память у меня дырявая, но для человека, которого я лично считал погибшим, местечко в ней нашлось.
Вы были недалеки от истины.
В «дипломате» действительно оказалось все, что надо: водка, коньяк, вино, две палки сырокопченой колбасы, свиной окорок, сыр, осетрина, мясные и рыбные консервы и даже батон белого хлеба, завернутый в целлофан.
Вы не голодали, если в месте, где скрывались, было подобное, — усмехнулся Турецкий.
Оттуда и взял.
И что за местечко?
Дача генерала Пестова.
Вроде парней-то туда посылали квалифицированных…
