Король казино

годков. Впрочем, такое случается, редко, но случается.
И теперь, открывая дверь небольшого зала, точнее, просторной комнаты на четверых, где собрались де­вушки для знакомства с господином Дэвисом, Крот нашел взглядом девочку. Она сидела впереди, была худенькая, в темно-русых кудряшках, падающих на лоб, с большими синими глазами.
Здравствуйте! — широко улыбнулся Крот. — Раз­решите представиться! Господин Фил Дэвис! Девуш­ки завизжали, захлопали в ладоши.
С вами я познакомлюсь позднее, постараюсь пе­реговорить с каждой в отдельности…
А тебя хватит?! — выкрикнул чей-то озорной голос.
О! Но, но, но! А вы шутницы!
В ответ раздался громкий смех. Можно было бы по­баловаться и дальше, но Крот вдруг увидел синие гла­за девочки, приметил ее несмелую улыбку и перешел к делу.
Сейчас вы посмотрите киноматериалы о жизни девушек, приехавших на Запад раньше вас, и сделае­те свой выбор!
Алексей Петрович включил телевизор, вставил видео­пленку. Он в свое время поработал над монтажом мате­риала, и первый кадр, на его взгляд, был ударным, бил прямо в точку. Перед российским посольством стояла на коленях, держа икону в руках, девушка…
Спятила, что ль?
Молится…
Чему молится-то?
Звук давай! — заволновались, зашушукались в комнате.
Пошел звук. Одна за другой возникали на экране телевизора русские обманутые девчонки, и каждая по- своему рассказывала про свою жизнь. «Разрешите… Верните… Простите… Мама, мамочка милая…» — ле­тели по притихшей комнате девичьи голоса. Когда по­мерк экран, опустивший голову Крот услышал легкие пропадающие шаги и шелест одежды. Он поднял го­лову и увидел девочку.
А ты почему не ушла?
Девочка не ответила, лишь взмахнула длинными рес­ницами.
Почему с мамой не ушла? — повторил вопрос Алексей Петрович.
Моя мама в больнице.
Кем же тебе приходится Анна Григорьевна?
Она взяла меня из детского дома.
Чем больна мама?
Она пьет, — прошептала девочка.
Отец жив?
В тюрьме…
Алексей Петрович вытащил кассету с пленкой, спря­тал в карман.
Пойдем, Дина, побеседуем, — взяв девочку за руку, сказал он.
На стук в дверь люкса открыл Демидыч. На пороге стоял Крот, держа за руку девочку. Он снял грим и стал прежним Алексеем Петровичем Кротовым.
Позови майора, — сказал Крот.
Когда Голованов вышел, Крот очень коротко объяс­нил ему дело, в котором он, майор, и его друзья уча­ствуют.
Что с ними делать? — кивнул на дверь Голованов.
Отойди, Дина, чуть в сторонку, — обратился Крот к девочке. — Эти падлы, фирмачи и охранники, пере­пробовали всех. Бабы битые, хрен с ними… Девчушку жаль.
Кто?
Слон.
Может, сдадим?
Сядем сами. Работали чисто, по закону.
Майор посмотрел на девочку, сжал зубы так, что
заходили желваки на скулах.
Тебе надо идти, Леша, — мягко сказал он. — Разберемся.
Слон мой.
Иди, — повторил Голованов, прикрывая дверь.
…Вызванный дежурной по этажу наряд милиции обнаружил следующую картину в люксовском номе­ре на шестнадцатом этаже гостиницы «Интурист»: в гостиной, на ковре, лежали четыре человека с кляпа­ми во рту, аккуратно уложенные рядком, а в спальне сидел прикованный к батарее американский поддан­ный, проживающий в Бельгии, тоже, конечно, с кля­пом во рту. Подоспевший доктор определил у постра­давших многочисленные кровоподтеки, переломы че­люсти у двоих, у одного оказалась сломанная рука, четвертый был без памяти. Он был кастрирован. По­терпевших отвезли в клинику, где им была оказана медицинская помощь. На вопросы прибывшего де­журного следователя отвечать они наотрез отказались. Один из них, здоровенный парень, с наколками на груди и руках, явно из уголовников, крыл всех под­ряд заковыристым матом. Ночным рейсом иностра­нец вылетел в Бельгию.
А Крот приехал домой не один, с синеглазой девоч­кой Диной.
Мама-а! Принимай внучку! — весело крикнул он с порога.
Вышла мать, посмотрела на девочку, на сына, вздох­нула.
Ты же всегда хотела внучку! Вот она. Зовут Диной.
Откуда она взялась-то?
Давняя история, — улыбнулся Крот. — Она по­терялась, а я нашел. Правда, Дина?
Правда, — улыбнулась девочка.
Проходи, Динуля! Теперь это твой дом.
Леша…
Потом, мама, потом! Ты лучше накорми, напои и спать уложи!
Сначала в ванну!
Тоже дело, — согласился Крот, проходя в комнату.
Ну, иди ко мне, внучка, — помолчав, сказала мать.
Она погладила девочку по голове:
Диной зовут, значит?
Диной, — прошептала девочка, глянула на ста­руху огромными синими своими