В публичном доме Гонконга убит лидер крупной российской партии. В эти же дни в одном из московских казино появился карточный игрок, практически не знающий проигрыша. Естественно, что на него немедленно обратили пристальное внимание как мафиозные структуры, так и спецслужбы, откровенно преследуя при этом корыстные интересы. Вряд ли бы между этими и дальнейшими криминальными событиями обнаружились тесные связи, если бы расследование не было поручено А.Б.Турецком
Авторы: Незнанский Фридрих Еевич
Нырнул Венька в Дон, ударился головой о корягу и пропал. Нашел его Филя в мутной воде минут через пять, еле вытащил, как умел, начал откачивать, делать искусственное дыхание, дышал рот в рот. Ожил Венька.
Побыл в доме Венька недолго. Махнул за приезд, припомнил кое-что из прежних лет и, подмигнув Филе, кивком позвал следовать за собой.
Ты куда намылился, такой красивый? — спросил уже на крыльце, оглядывая бывшего дружка, одетого в серый, отлично сшитый костюм.
Хотел к тебе. Может, к Пальцу или Клыку? Рванем вместе?
Я тебе ничего не говорил, а ты не слышал. Ни к Пальцу, ни к Клыку ездить не советую. Ты понял меня, Филя?
Взгляд Веньки Зуба был мрачен и серьезен.
Будь здоров, Веня, — помедлив, ответил Филя и направился в дом.
Чего это ты такой смурной? — встретил его вопросом Демидыч.
Поехали, Демидыч, — не ответив на вопрос, сказал Филя.
Ну, Штирлиц! Ну, молодец! — расхаживая по комнате и поглядывая на Филю, саркастически приговаривал Грязнов. — Учись у ворья, мужики! Один секунд — и расколол!
Ты не дослушал, Грязнов, — встал на защиту своего товарища Голованов.
Я что слушать? На него раз глянешь и сразу поймешь — с Лубянки! Они там все в сером!
Мужчины все разом потянулись за сигаретами.
Что он тебе вякнул, этот депутат? — отходя от обуреваемых его чувств, потеплел Грязнов.
Не посоветовал ехать к Пальцу.
И все?
Все.
Предупредил, видать, по старой дружбе?
Выходит, так.
Кумекайте, мужики, кумекайте! — оглядел «волков» Слава. — Что ему стало известно, этому Пальцу…
То, что мы здесь. В Воронеже.
Мы не одни здесь. Сегодня СОБР прибыл.
У собровцев Фили нет, — встрял в разговор Голованов.
Дошло, — подумав, ответил Грязнов.
Кто-то из троих капнул. В «рафике» было двое, водитель и капитан… — сказал Голованов и вопросительно посмотрел на Славу.
Да нет, мужики. Вместе работали. Ничего такого не замечал.
Когда?
Лет пять-шесть прошло…
Срок, — сказал майор. — В «рафике» мы же не распинались, кто такие, откуда и зачем.
Анекдоты травили, — вставил кто-то.
Про баб! — добавил другой.
При всем желании, если кто-то из двоих капнул, ничего существенного он передать не мог. Но если Филю предупредил его бывший под ельничек, значит, дело нешуточное. Ты же сам, Грязнов, говорил, что Зуб этот — правая рука Пальца.
Слава задумался. История и в самом деле непонятная. Не хотелось ему думать плохо о полковнике За- рецком, но обстоятельства подталкивали.
Черт его знает, браточки, — неуверенно произнес он. — И верить неохота, и не верить нельзя…
Он мне сразу не показался. А у меня на людей глаз — ватерпас!
И ты ему не показался.
Рыбак рыбака видит издалека! — весело отозвался Голованов. — Еще бы я ему показался. Я на него, падлу, как глянул…
Ну ладно, ладно! — прервал майора Грязнов. — Выясним. Сидите и не дергайтесь. Ждите.
На следующий день после похорон Лариса Ивановна позвонила Турецкому и попросила приехать к ней на квартиру в восемь вечера. Александр оказался в затруднении. С одной стороны, было просто по-человечески несвоевременно допрашивать женщину, только что похоронившую мать, с другой — пришло время поставить точку над «i». Он, разумеется, тактично предложил перенести встречу на более поздний срок и встретиться в следственной части, но вице-премьер суховато ответила, что ее мать скончалась пять дней назад и она уже отплакалась. Теперь можно и закончить затянувшуюся историю.
Без пяти восемь Турецкий подъехал к дому в Крылатском, где проживали члены правительства, предъявил охране свое удостоверение, охранник сверился со списком приглашенных, и ровно в восемь следователь подошел к дверям квартиры вице-премьера Стрельниковой.
Квартира ее не была роскошной, как ожидал увидеть Александр, а была обычной четырехкомнатной, правда с улучшенной планировкой, чем, впрочем, сейчас никого не удивишь. Обставлена стандартной мебелью, но хорошего качества, новой, будто только что привезенной из мебельного магазина. Здесь совершенно не чувствовалось уюта. Странно, но будто вселился сюда человек как бы на время, как в гостиницу, поживет и вот-вот уедет.
Здравствуйте, Александр Борисович, — протянула руку вице-премьер.
Добрый день, Лариса Ивановна.
Прошу в гостиную.
Стол был сервирован на двоих. Стрельникова была одета не в темный траурный костюм, а в нарядное, даже игривое платье, плотно облегающее ее стройную фигуру. «Да, — подумалось Александру, — плакаться в жилетку она не будет. Ну и характерец. Действительно, воскресшая Мата Хари».
Вино,
