В публичном доме Гонконга убит лидер крупной российской партии. В эти же дни в одном из московских казино появился карточный игрок, практически не знающий проигрыша. Естественно, что на него немедленно обратили пристальное внимание как мафиозные структуры, так и спецслужбы, откровенно преследуя при этом корыстные интересы. Вряд ли бы между этими и дальнейшими криминальными событиями обнаружились тесные связи, если бы расследование не было поручено А.Б.Турецком
Авторы: Незнанский Фридрих Еевич
кофе, чай? Или вы пьете что покрепче?
Кофе.
Давно хотела познакомиться с вами, — улыбнулась Лариса Ивановна. — Слышала много, но вижу вас впервые.
Если бы был другой повод для знакомства, — вздохнул Турецкий.
А вы донжуан, Александр Борисович!
Моя помощница говорит то же самое, правда, резче. Называет меня бабником.
Как, кстати, она поживает, я имею в виду Лилию Васильевну?
По-моему, очень хорошо.
Так, может быть, и начнем наш разговор с этого, со статьи следователя Федотовой? — перешла к делу вице-премьер.
Начать можно с чего угодно. Со статьи, со знакомств, с женского движения, которым вы, Лариса Ивановна, руководили, с индустрии развлечений, но придем-то мы к одному вопросу, ради которого я и согласился на встречу с вами.
Могли бы и не согласиться?
Мог, и это вам хорошо известно.
Да, я знаю о документе, подписанном генеральным прокурором. Вам разрешено меня допросить.
Я не сомневался в вашей информированности.
Прокуроры приходят и уходят.
Как и вице-премьеры, — улыбнулся Турецкий.
Неужели вы так сильны, Александр Борисович? — помолчав, спросила Лариса Ивановна.
Не будем отвлекаться, — открывая свой кейс, ответил Александр. — Прочтите вот это.
А что это такое? — заметно смутилась Стрельникова.
Копия предсмертного письма Андрея Андреевича Васильева.
Читала Лариса Ивановна медленно, внимательно, но какого-либо волнения, а тем более смятения на ее лице не появилось. Отложив письмо, она неторопливо налила полный стакан вина и выпила.
Я прочла, и, как вы заметили, внимательно. Зачеркнутые строчки вы, конечно, расшифровали?
Пожалуйста.
«Теперь ненавижу. Дьявол в юбке, существо безжалостное, бесчеловечное, не знаю кто, но не человек. Убежден, что если умру…»
Лариса Ивановна прочла почему-то вслух, посмотрела на следователя и покачала головой:
Он был не в своем уме.
Нет. Он был слишком взволнован, — возразил Турецкий.
«Убежден, что если умру…» Он повторяется.
Он возвращается к прежней мысли.
«…что, если умру, главным убийцей будет вице- премьер России. Как жаль Россию, как невыразимо обидно, что на высоком правительственном посту стоит преступница…» — дочитала Лариса Ивановна и положила бумаги поверх письма. — Он сумасшедший.
Андрей Васильев никогда не стоял на учете в психиатричке, — сказал Турецкий.
Дорого бы я вам заплатила за это письмо, но слышала, вы не берете взятки, — помолчав, проговорила вице-премьер.
Правду говорят, есть такой грех, — улыбнулся Турецкий.
Оно, письмо, правда, не имеет доказательственной силы…
Почему же? Если этот документ будет подтвержден иными доказательствами различного рода, свидетельскими показаниями пока еще живущих людей, документами и так далее, это письмо сыграет свою роль.
Откуда звонил мне генерал Пестов?
Из следственного кабинета.
И вы находились рядом?
Разумеется, я проводил его допрос.
Генерал закукарекал? — усмехнулась Лариса Ивановна.
Сразу видно, что вы заканчивали юридический. Закукарекал. И не только он, Лариса Ивановна.
И кто еще?
Позвольте мне до поры до времени не перечислять всех лиц, давших изобличающие вас показания.
Я смотрю, вам многое известно?
Помнится, точно такой же вопрос мне уже кто-то задавал… А чуть ли не полковник Саргачев!
И что вы ответили?
Я ответил: мне известно почти все.
Я спрашиваю о себе лично. Что вам известно обо мне?
О вас мне известно гораздо больше, чем о полковнике.
Предлагаю вам прекратить против меня уголовное преследование или же передать дело другому следователю. Вам, как лицу, заинтересованному в исходе дела…
Ни того ни другого я не сделаю, — перебил Турецкий.
А если вам прикажут?
Кто?
Предположим, ваш генеральный прокурор?
Он не сделает этого. Отказал же премьер вам в освобождении Пестова, когда его попросили о письме на имя генерального прокурора.
Почему мне? — раздраженно спросила женщина, вновь наливая вина.
Хорошо, — легко согласился Турецкий. — Пусть не вам. Другому. Но факт-то налицо. И вообще, Лариса Ивановна, меня пока мало интересуют уголовные дела, связанные с генералом Пестовым, полковником Павловым, Ефимом Фишкиным, Поповым-Городецким и вором в законе Ваней Бурятом. Я расследую убийство Роберта Веста, точнее, Андрея Васильева. И я доведу это дело до конца, то есть до суда.
Вам не страшно, господин Турецкий? — помолчав, спросила вице-премьер.
Опять угрозы! — улыбнулся Александр.
