Король казино

— воспротивился Турецкий, ото­двигая снимки.
Хамишь, мальчиша? — не обиделся Грязнов. — Не волнуйся. Не хочет она переселяться на мою жил­площадь. — Он глянул на друга, понял, что тот не расположен к шуткам, и, садясь, произнес:
Молчу как рыба.
Турецкий внимательно разглядывал каждую фото­графию, поначалу откладывая их в сторону, потом под­винул всю кучу Грязнову:
Полюбуйся на своих «друзей».
Грязнов рассматривал снимки молча, стараясь сдер­жаться, но вскоре не вынес:
Во, падлы, куда затесались! И в какое общество! Прием, что ли, какой?
Прием. Пресс-центр «Белого дома», — сказала Лиля.
Попов-Городецкий, Фима Фишкин… Хмыри бо­лотные! И с кем! Считай, весь Президентский совет! А жратвы-то, братцы, на столах, выпивона!
Бывал я на их приемах. Тощие бутербродики, бутылка на троих, — Турецкий пригляделся к сним­ку. — А тут прямо-таки купеческий размах.
Потому там и Фима Фишкин, — усмехнулась Лиля.
Дело ясное, что дело темное, — усмехнулся Гряз­нов. — По какому поводу пьянка?
А ты не догадываешься? — указал Турецкий на Ларису Ивановну, стоящую во главе стола в окруже­нии хорошо одетых господ.
Весь цвет демократии. Или дерьмократии? А, Саня? Смотри ты! И Валерий Степанович тут!
Какой Валерий Степанович? — насторожился Ту­рецкий. — Саргачев?
Он самый.
Ты-то откуда его знаешь?
Так он же мне все дело провернул. С агентством. Я уже поплыл было. Амба. Позвонил случайно. И пол­ный ажур.
И что тебе стоило?
Ничего.
Так уж совершенно и ничего?
Попросил взять в охрану двух «афганцев», — по- думав, ответил Грязнов. — Парни толковые.
Бескорыстный человек Валерий Степанович, — думая о чем-то своем, проговорил Турецкий.
Мужик что надо.
С какой стати воспылал он к тебе такой нежно­стью?
Понравился.
А конкретнее можешь?
Грязнов быстренько рассказал про случай в каби­нете на Петровке, вопросительно посмотрел на Ту­рецкого.
Як нему не лез. Сам подошел, сунул визитку и — прощай, Вася!
На этих снимках прием официальный, — всту­пили п разговор Лиля, вытаскивая из своей папки дру­гие фотографии. — А здесь фотографии, так сказать, почти семейные. Сделаны на даче отца Ларисы Ива­новны, покойного генерала КГБ Стрельникова. Мама Ларисы, Людмила Васильевна, родственники, двою­родный брат, его родители, близкие знакомые…
Этот тоже близкий знакомый? — Грязнов указал на высокого мужчину в очках.
Друг детства. Спецкор телевидения.
Фамилия, имя, отчество? — прищурился Грязнов.
Андрей Андреевич Васильев.
Верно. По телевидению я его не видел, а вот в игорных домах он постоянно ошивается. — Грязнов взглянул на Турецкого, на Лилю, помедлил и несколько торжественным тоном произнес: — Король казино. Кличка Роберт Вест.
Сла-ава, — удивленно протянул Турецкий. — Я поражен.
Я тоже.
Ты-то чём?
Очень интересные близкие знакомые у нашего вице-премьера…
Друг детства, — уточнила Лиля.
Во что играет? В рулетку?
В очко.
Блатной, что ли?
Игра эта, Александр свет Борисович, давно уже перешла в круг людей, забывших тюремные нары, и даже привлекла внимание лиц весьма известных и ин­теллигентных .
Просвети, Слава. Честно, ничего не волоку!
А чего просвещать? Играют. Обычно ночами. Как водится, проигрывают. Суммы с пятью ноликами. «Зе­леными». Не проигрывает, если сам не захочет, толь­ко один человек — Роберт Вест.
Шулер?
За шулерство, меченые карты разговор короток — петля. В казино дело поставлено строго. Такие «шка­фы» прогуливаются — ни обойдешь, ни объедешь! Меж­ду прочим, наколочку по Весту дал Демидыч, один из «афганцев».
Демидыч? В возрасте?
Молодой. Фамилия его Демидов. Тоже «шкаф­чик» будь здоров!
Любопытно, — пробормотал Турецкий. — А это­го красавца не знаешь?
Этого не знаю.
Анатолий Павлов. Редактор издательства «Про­гресс», — сказала Лиля.
Редактор? — хмыкнул Турецкий. — Может, тоже какой-нибудь «король»?
Не-е, — возразил Грязнов. — Король один. Ро­берт Вест.
Съезди, Лиля, в издательство, поинтересуйся.
.— Хорошо.
Тебя-то чего понесло в казино? — обратился Ту­рецкий к Славе.
По мелочи, Саня, по мелочи. Курочка по зер­нышку клюет.
Будешь со мной работать? — хлопнул ладонью но документам и фотографиям Турецкий.
Ты же знаешь, Саня, мы, так сказать, на хозрас­чете. Послезавтра пятница, и гаврикам моим, хоть лоп­ни, а денежки…
Короче, Слава.
Глянув на посерьезневшее, жесткое лицо друга, уловив в его глазах знакомый упрямый блеск,