В публичном доме Гонконга убит лидер крупной российской партии. В эти же дни в одном из московских казино появился карточный игрок, практически не знающий проигрыша. Естественно, что на него немедленно обратили пристальное внимание как мафиозные структуры, так и спецслужбы, откровенно преследуя при этом корыстные интересы. Вряд ли бы между этими и дальнейшими криминальными событиями обнаружились тесные связи, если бы расследование не было поручено А.Б.Турецком
Авторы: Незнанский Фридрих Еевич
он слова китайца Сюя, видя, что это особенно смешит Турецкого.
Все? — спросил Александр, приметив, что Слава начал повторяться.
Вроде все.
Не захотел, значит, Бурят познакомиться со мной…
С «важняками», говорит, не знаюсь.
Монако, Сан-Марино, Марсель… — разглядывая фотографию, проговорил Турецкий. — Места злачные. Сколько они, по-твоему, отхватили?
Много. А еще сколько отхватят! Миллионами пахнет.
Говорил тебе, что Павлов сотрудник ФСБ?
Ты вообще в черном теле меня держишь, — ехидно ответил Грязнов.
Не пришло время.
Сообразил. Хоть и худенькая, а головенка на плечах есть.
Не обижайся, — мягко сказал Турецкий. — У меня тоже одни догадки, подозрения и сомнения. Какие у тебя планы на сегодня?
Никаких.
Богом прошу, оставь все свои сыскные дела!
Приказ?
Если хочешь, приказ.
Бу сделано! — улыбнулся Грязнов. — А у тебя что за планчики?
Саргачев хотел познакомить с неким господином по имени Джек Кан.
Американец?
Полурусский-полукитаец. Крупный мафиози, между прочим.
Чаек не пей. Особенно с терпким запахом, — посоветовал Слава.
Для чего она тебя напоила-то?
Бурят сказал, чтобы не попал в дурную компанию.
Веселый парень Ваня Бурят! — рассмеялся Турецкий.
Философ. У него, брат, своя теория по спасению России. По дороге в гостиницу просвещал.
Вот и Ваня в спасители подался… «Бей белых, пока не покраснеют, и бей красных, пока не побелеют!» Так, что ли?
Примерно. Черных — под корень, жидов — в Израиль, коммуняк — в лагеря!
Мужички землю пашут, император — вор в законе, — продолжил Турецкий.
Все может быть, Саня, — серьезно заметил Грязнов. — Все схвачено. Не успел пернуть — уж донесли!
Да, — припомнил Турецкий. — Обрати внимание на двух «афганцев», что Саргачев подсуропил, — и, отвечая на вопросительный взгляд друга, добавил: — Был разговорчик. Темнит… Ну, я пошел.
Счастливо.
Джек Кан оказался именно таким человеком, каким представился Турецкому после памятного разговора с Саргачевым на Патриарших прудах. Он был высок ростом, сухощав, светловолос, с живыми черными глазами. Принял гостей радушно, с истинно русским размахом, но, памятуя о встрече с господином Би, от крепких напитков Турецкий отказался, пил лишь сухое испанское вино, чем немало удивил хозяина. У Турецкого создалось впечатление, что Кан искренне любит русских, переживает за состояние державы, но твердо верит, что Россия с честью выйдет из равнодушной, страшной по своей сути спячки, придет наконец человек, который выведет страну на путь благоденствия и процветания. «Православие, монархия, народность. Царь нужен матушке-Расее», — не раз повторял Кан.
Турецкий особо не интересовался монархическим движением, но припомнил, что в мае, в день восшествия на престол, будет открыт памятник самодержцу российскому Николаю Второму. «Тряпка! Тупой баран! Пьяница! — взорвался Кан. — Подписать отречение?! Отдать страну на растерзание?! И это царь?! Павел не подписал, умер, но не подписал и тем сохранил монархию! А он был в худшем положении, чем Николай! Кто знает, что с ним вытворяли Пален, Бенигсен, разные там Зубовы?!» Турецкий слушал Джека Кана, а сам с горечью раздумывал о том, как этот человек, по-видимому, действительно по-своему любящий Россию, может в любой момент продать атомную мини-бомбочку, и бомбочка эта рванет не где-нибудь, а в России. Позднее разговор перешел на родословную Кана, и Турецкий узнал, что предки хозяина — обрусевшие немцы, приехавшие из Германии еще во времена. Петра Первого, пра-прапрапредок в царствование Елизаветы получил дворянство, а родословная по линии матери чисто русская, идет от древней дворянской фамилии Матвеевых. Кан показал несколько редких фотографий главнокомандующего Колчака, оригиналы его письменных распоряжений, дневник известного солидариста профессора Гинса, заместителя главнокомандующего. Одним словом, встреча прошла вполне респектабельно, взаимно вежливо, но она ничего не дала Турецкому в смысле непосредственного дела, кроме того, что он своими глазами увидел крупного мафиози.
Турецкий позвонил господину Би. Тот предложил встречу наедине. И через несколько минут Саргачев остановил машину возле здания спецслужбы. Видя, что Турецкий находится в некотором смущении, Валерий открыл дверцу и улыбнулся:
Иди. Переводчик тебе не нужен.
Первым делом после приветственного рукопожатия Турецкий возвратил господину Би папку с документами.
Надеюсь, прочли внимательно? — спросил шеф.
По крайней мере, старался.
И что можете
