В публичном доме Гонконга убит лидер крупной российской партии. В эти же дни в одном из московских казино появился карточный игрок, практически не знающий проигрыша. Естественно, что на него немедленно обратили пристальное внимание как мафиозные структуры, так и спецслужбы, откровенно преследуя при этом корыстные интересы. Вряд ли бы между этими и дальнейшими криминальными событиями обнаружились тесные связи, если бы расследование не было поручено А.Б.Турецком
Авторы: Незнанский Фридрих Еевич
находится ваш человек, стоит дорогого. Надеюсь, что человек этот не одинок… Ситуация в России такова, что к власти могут прийти люди любого мировоззрения, вплоть до воров в законе. Были бы деньги. Миллиарды в долларах. А они у них имеются. Другой вопрос, нужна ли им эта власть. Думаю, они без нее проживут прекрасно… Каковы же ваши перспективы?
Наши, — поправил Павлов.
Спасибо, — помолчав, ответил Саргачев. — Наши перспективы, полагаю, пятьдесят на пятьдесят.
Какую перспективу вы имеете в виду?
Не президентскую, — усмехнулся Саргачев. — Охотников до президентской власти считать не пересчитать! Сохранить, а еще лучше многократно умножить влияние на структуры истинной власти, власти премьера, министерств, губернских администраций, ведомств, банков, держать на коротком поводке преступные группировки — вот наша задача.
«Сколько веревочке ни виться…» — напомнил Павлов.
Смотря какой длины веревочка! Нашей, убежден, при четкой и правильной работе хватит на всю оставшуюся жизнь!
Какой крепости веревка, — усомнился Павлов. — Бывают и кудельные…
Почему я и говорю — пятьдесят на пятьдесят.
Откровенность за откровенность, Валерий Степанович… В разговоре с Бурятом мелькнула у меня мыслишка: а не помочь ли вам исчезнуть навсегда?
Думаю, она не покинула вас и до сих пор.
Павлов разлил водку, встал.
Не знаю, известно ли вам, что полковник Павлов всегда держит слово…
Слышал, что ваши слова не расходятся с делом.
Мы в одной стае. И вот мое слово. Я ваш друг.
Павлов протянул руку. Помедлив, Саргачев протянул свою:
Большими друзьями мы не будем, Анатолий Сергеевич, но то, что мы в одной волчьей стае, обязывает ко многому.
Они выпили и еще раз пожали друг другу руки.
Припомнили Афган, Чечню? — спросил Павлов, глянул на собеседника, напомнил: — «Русские волки». Так называли вашу разведроту моджахеды.
Что-то не понравилось в моем личном деле?
Ваше личное дело хоть сейчас в красную рамку и на стенку!
Перейдем-ка лучше к генеральским эполетам, — сменил разговор Саргачев, достал из кармана маленькую пластмассовую коробочку, положил на стол. — Я не буду объяснять вам, каким образом и при каких обстоятельствах попала эта пленка ко мне, скажу одно: я отлично владею китайским. По-моему, в Гонконге вам не пришлось встретиться с господином Джеком Каном?
Не пришлось, но слышал и знаю о нем немало.
Что, если не секрет?
Наркобизнес и торговля оружием.
Торговля оружием… — повторил Саргачев. — С этой пленочкой я советую вам идти к вашему непосредственному шефу, в отдел «К», генералу Самсонову. Здесь материалы, связанные с продажей господином Каном ракет, идущих на территорию России.
Доложу завтра же.
На. вашем месте я бы поспешил.
Не сейчас же звонить! — постучал по часам Павлов.
Почему бы и нет? — возразил Саргачев. — Ракеты с атомным мини-зарядом.
Кто? — бледнея и почему-то переходя на шепот, спросил Павлов.
Покупатель неизвестен. Материалы зашифрованы.
Павлов встал, прошелся, потом поднял трубку телефона, набрал номер.
Полковник Павлов. Прошу извинить, Николай Васильевич. Мне необходима немедленная встреча с нами, — проговорил он в трубку, выслушал ответ, вероятно отрицательный, но от своего не отступился. — Могу сказать одно. Дело сопряжено с безопасностью государства. Слушаюсь. — Положив трубку, отвечая па вопросительный взгляд Саргачева, коротко ответил: — Еду.
С Богом, — спокойным тоном отозвался Валерий Степанович, подвигая коробочку.
Павлов зашел в ванную, умылся холодной водой, крепко растер лицо полотенцем, при прощании с Сар- гачевым похлопал по нагрудному карману пиджака, где лежала коробочка.
Это стоит генеральских погон.
Жду, — ответил Саргачев и прикрыл дверь.
В ожидании «гавриков», как называл своих подчиненных, работников «Глории», Вячеслав Грязнов, сидел он в кабинете, бездумно рисуя на листе бумаги нечто напоминающее готические соборы. Почти сразу после приезда из Гонконга Турецкий очень подробно, но упуская даже мельчайших деталей, обрисовал Грязно ну результаты расследования дела: убийство Кузьминского — наркобизнес. Славу более всего интересовали старые знакомцы — Грач и Скворец, охранники Кузьминского. С излишней заинтересованностью рассмотрел он и пикантные фотографии госпожи Стрельниковой и Павлова, сделав при этом весьма неприличные замечания. Не реагируя на Славины словечки, Турецкий попросил Грязнова заняться полковником ФСБ.
«Деньги найдем. Иди и работай. Докладывай мне ежедневно», — закончил
