В публичном доме Гонконга убит лидер крупной российской партии. В эти же дни в одном из московских казино появился карточный игрок, практически не знающий проигрыша. Естественно, что на него немедленно обратили пристальное внимание как мафиозные структуры, так и спецслужбы, откровенно преследуя при этом корыстные интересы. Вряд ли бы между этими и дальнейшими криминальными событиями обнаружились тесные связи, если бы расследование не было поручено А.Б.Турецком
Авторы: Незнанский Фридрих Еевич
заводу на Оке, а уж о подмосковных пионерских лагерях и говорить нечего. Но под документами-то стояла ее собственная подпись! И не на одном документе. Сколько она ни вглядывалась в буквы своей фамилии и знакомые закорючки, не могла ни к чему придраться, и если бы сейчас кто- либо спросил, точно ли она подписала бумаги, Лиля бы подтвердила. И она помчалась в криминалистическую лабораторию. Экспертиза подтвердила фальшивость подписей, и Лиля помчалась к шефу, к Турецкому.
В кабинете, кроме хозяина, сидел Слава Грязнов.
И что? — просмотрев документы, спросил Турецкий.
Хочу возбудить уголовное дело. Только что от экспертов-почерковедов. Подпись мне не принадлежит, за меня гады поработали — рисовали на документах мои подписи.
На кого? Я шлею в виду, против кого хочешь возбудить дело?
На вице-премьера.
Крутовато… Но возбуждай дело по факту злоупотреблений, а не против Стрельниковой, а не то сядешь в лужу.
Почему?
Да потому что она вице-премьер! Разве не ясно? В таких случаях без решения генерального и премьера не обойтись!
Но должны же мы как-то шевелиться!
Не горячись, Лиля, — сказал Турецкий. — Не пришло еще время. Не пришло. И доказательств фактически нет.
Как — нет? Дождемся, всю Россию с молотка купят, — понизила тон Лиля. — Взять эти же алмазные акции. Не знаю, Бог, или какая-то другая высшая сила, или сама природа, не знаю, но кто-то идёт на помощь. В Архангельской, Новгородской областях, в Коми, в болотах, где лишь черти водятся, вдруг открывают залежи алмазов. Да каких! Голубых! И что же? Половина акций на разработку алмазов у американских компаний, половина у воров типа Городецкого и Фишкина!
Документик-то фирмы Фишкина, — глянув в бумагу, сказал Грязнов. — А Фишкин, между прочим, срок отбывал за подделку денежных знаков.
Считаешь, его работа? — ткнул в подпись Турецкий.
А для чего ему к варягам обращаться, если сам может?
Прихватишь?
Как скажешь.
На документах три подписи — Стрельниковой, Фишкина и Федотовой, — глянул на Лилю Турецкий. — То бишь твоя. И доложу тебе, основная, правовая, визирующая, предполагающая, как тебе известно, чистоту сделки.
Вы что, не слышали, Александр Борисович?
Предположим, возбудишь ты дело на вице-премьера, — не обратив внимания на вопрос помощницы, продолжал Турецкий. — Что она предпримет? Первое. Вообще на порог кабинета не пустит. Второе. Побежит к своему шефу, а он просто премьер, без всяких вице. А тот куда? Возможно, к своему шефу. Задета честь мундира… Тот указ спустит вниз, как раз к нашему генеральному.
А она у них есть, честь-то? — угрюмо перебила Лиля.
Все объяснят. И про честь, и про мундир, — успокоил юриста второго класса Турецкий. — Понимать надо. А шеф премьера кто? Правильно. Президент. Поднимет палец, и где она, юрист, следователь второго класса, Федотова? Была — и нету. Поимей в виду и то, что полковник ФСБ Павлов большой друг госпожи вице-премьера, о чем ты могла легко догадаться, когда любовалась фотографиями… А у Павлова шефы — тоже шибко влиятельная публика. И третье. — Турецкий на мгновение задумался. — Лучше помолчу. Вот такой пока расклад.
Обращусь в суд, — вскипела Лиля, забирая бумаги.
По поводу?
Защиты личного достоинства и гражданской чести.
И здесь не спеши, — посерьезнел Турецкий.
Я не хочу сидеть рядом с ними, с гадами этими, на скамье подсудимых, когда придет время. А оно придет.
Есть власть, которая называется четвертой, — СМИ. Средства массовой информации.
Я об этом как-то не подумала, — медленно проговорила Лиля. — А ведь это ход и удар. И очень решительный.
Необходимы верные люди.
Они есть.
Грязнов гулко кашлянул и укоризненно посмотрел на Александра.
Ну их к лешему, эти СМИ! — сразу понял Турецкий. — Выбрось из головы, Лиля. Слушаешь, смотришь, читаешь… Трепачи!
Уже выбросила, — улыбнулась Лиля.
И отлично! Иди-ка обратно к экспертам, пусть они еще поколдуют. Не найдут ли какой-либо идентичности между личной подписью Фишкина и фальшивкой. Пусть потщательней экспертизку проведут. Если найдут исполнителя, потянем эту ниточку. Подключится Слава…
Спасибо. Я уж как-нибудь сама, — ответила Лиля и вышла.
Не в ту степь тебя потянуло, — хмуро произнес Слава.
Дошло после того, как ты хрюкнул, — с досадой ответил Турецкий.
СМИ! Телевидение, что ль? Да она же после выступления там, возле стекляшки, и ляжет.
Не каркай! — разозлился Турецкий. — На телевидение еще попасть надо! — Поостыв, добавил: — А ведь она не остановится, Слава.
Ты бы остановился? То-то и оно. До конца пойдет.
