В публичном доме Гонконга убит лидер крупной российской партии. В эти же дни в одном из московских казино появился карточный игрок, практически не знающий проигрыша. Естественно, что на него немедленно обратили пристальное внимание как мафиозные структуры, так и спецслужбы, откровенно преследуя при этом корыстные интересы. Вряд ли бы между этими и дальнейшими криминальными событиями обнаружились тесные связи, если бы расследование не было поручено А.Б.Турецком
Авторы: Незнанский Фридрих Еевич
сверху. И придется принимать решение. Соберем доказательства — отправим в Лефортово, не сможем — придется отпускать.
Лишь бы не мешали работать эти два-три дня… фонограмма этой сцены отсутствует?
Слышимость пока нулевая, но наши люди работают. Известно, что Пестов отдал Рябкову приказ о немедленной ликвидации Веста.
Кто-то, в свою очередь, приказал и Пестову?
Да, было перехвачено, прямо скажу, странное сообщение.
Указание могло исходить от вице-премьера Стрельниковой и полковника Саргачева, — гнул свою линию Турецкий.
Скорее всего, — согласился генерал.
А чей голос-то был: мужской или женский?
Прозвучала похоронная музыка, — ответил Николай Васильевич.
2
Владимир Демидов сидел в машине и ждал, когда распахнется дверь подъезда, выбежит улыбающаяся Лиля, вспорхнет на сиденье рядом, тронет за руку и, как всегда, приветливо скажет: «Привет, Демидыч!»
За несколько дней, которые он провел рядом со следователем Федотовой, он заметно изменился. Если раньше, кроме водолазки, куртки и джинсов, он ничего не признавал, то теперь пришлось надеть костюм, белую рубашку и даже нацепить галстук. Здоровенный, высокий, с крутыми, налитыми силой плечищами, гладко выбритый и пахнущий иностранным дезодорантом, он выглядел весьма представительно. Памятуя о приказе Грязнова ни на шаг не отпускать от себя охраняемый им объект, он, не обращая внимания на возражения секретарш, перся за Лилей в кабинеты, словно танк. Остановить его мог лишь взгляд или слово Федотовой, но и в этом случае он оставался в приемной, садился где-нибудь возле окна и превращался в неподвижный монумент. Понаслушался Демидыч от Лили о разных чиновничках с телевидения, из редакций, министерств и сделал однозначный вывод, что работают в этих организациях людишки хотя и с гонором, по пустые, боязливые, ворюги, каких свет не виды- пал, говорят гладко, целуют ручки Лиле при прощании, чего-то вроде обещают, возмущаются, кипятятся, а на поверку выходит одна болтовня.
Привет, Демидыч!
Здравствуйте, — расплылся в улыбке парень. — Куда сегодня?
Сегодня мы едем в место, куда тебя не только в приемную, но, пожалуй, и в подъезд не пустят!
Че это?
Опять зачёкал? Тебе сколько раз говорить, Демидыч?
Куда ехать-то?
В «Белый дом».
Демидыч неопределенно хмыкнул и тронул машину.
Лилия Федотова ехала на прием к вице-премьеру Ларисе Ивановне Стрельниковой. Вчера вечером вице- премьер позвонила и несколько минут разговаривала с ней. По существу разговор был пустой, но в конце Лариса Ивановна, почти приказным тоном, предложила прибыть следователю в ее кабинет в «Белом доме» в десять ноль-ноль.
Для вызова могли быть две причины: по просьбе Ефима Ароновича Фишкина, что было вполне вероятно после беседы с ним, или по другой, более серьезной причине, если каким-то образом вице-премьеру донесли о готовящейся к опубликованию статье в одной из центральных газет.
И что будем делать? — спросила Лиля у Фишкина, когда тот ознакомился с выводами графологической экспертизы о том, что подписи от имени Федотовой поддельные.
Дело прошлое. Что вспоминать?
В данном случае срок давности не прошел, тем более что дело, можно сказать, свеженькое.
Что вы собираетесь предпринять?
Вам не ясно? Предъявить вам обвинение, закончить расследование и направить дело в суд. Но, скорее всего, вести дело будет другой следователь.
Суды завалены делами куда более серьезными…
Ваше не менее серьезное, и я найду возможность его ускорить. И уверяю вас, что срок наказания будет вам обеспечен.
И на сколько потянет?
По алмазным акциям и пионерским лагерям я предъявлю обвинение в злоупотреблении и подделке документов, в том числе и в подделке моей подписи, что потянет годика на три. А вот по судоремонтному заводу обвинение посерьезнее. Вы, Ефим Аронович, полностью разграбили заводик, недостроенные суда. Все было переправлено вами в прибалтийские страны. Суммы, вырученные при этом, вам известны лучше, чем мне. В этой части и по этим эпизодам вам будет предъявлено обвинение в хищении в особо крупных размерах.
Подобные заявления нуждаются в доказательствах, — приосанился Фишкин.
Неужели вы полагаете, что я пришла бы к вам без доказательств?
Лиля выложила на стол папку.
Здесь, Ефим Аронович, показания свидетелей — бывших руководителей и рабочих завода, водителей грузовиков, копии ваших приказов и писем, накладных расходов, а также расписки в получении материалов со склада. А так как я лицо заинтересованное — вы, рисуя мои подписи, хотели
