Король казино

подставить меня под удар, — и, разумеется, доведу дело до логического конца. Не сама, а руками моих коллег — других следователей.
Может быть, мы сумеем договориться, — испу­ганно сказал Ефим Аронович.
Можем, — с готовностью согласилась Лиля.
Назовите сумму, и я весь к вашим услугам, — с облегчением вздохнул Фишкин.
Вы не так поняли. Взятки я не беру, — спокойно ответила Лиля. — Но договориться мы можем. На до­ну ментах три подписи. Ваша, моя и госпожи Стрель­никовой. Мне необходимо знать, каким образом акции
по алмазам попали именно к вам, если учесть огром­ную конкуренцию в этом вопросе, и почему госпожа Стрельникова проникалась столь непостижимым ува­жением к вашей организации, выделяя вам лакомые куски как в столице, так и на территории страны.
Мне кажется, будучи юрисконсультом движения и ставя свои подписи, то есть визируя документы, вы мало интересовались подобными вопросами…
Теперь я не юрисконсульт движения, а следова­тель, член следственной группы Генеральной проку­ратуры России, — напомнила Лилия Федотова.
В таком случае вам лучше самой спросить об этом вице-премьера.
Спасибо за совет. Спрошу обязательно. Вы зада­ли вопрос о взаимной договоренности. Я ответила. Не вышло. Будем считать разговор безрезультатным. До свидания.
Погодите, — остановил женщину Фишкин. — Мне нужно время. Хотя бы до завтра.
Во время следующей беседы с Федотовой, а встреча происходила в ее кабинете, Фишкин держался уве­ренно, отрицал свою причастность к подделке доку­ментов и подписей и даже сделал прозрачный намек о грядущих для Федотовой неприятностях в случае, если делу будет дан ход.
Вы делаете ошибку, Ефим Аронович, давая лож­ные показания, — резюмировала Федотова, заканчи­вая допрос.
А вы уже ее сделали, предложив мне сделку, бросающую тень на члена правительства, — ответил Фишкин. Федотова заметила, что Фишкин водит ру­кой в кармане пиджака.
«Не хватало еще, чтобы он записывал наш разговор на магнитофон».
Че это вы такая? — спросил Демидыч, встретив Лилю в приемной следственной части.
Не чокай! — и Лиля заковыристо, по фене, вы­ругалась.
Ты что? — округлил глаза Демидыч.
Этот Фишкин тайно наш разговор записал, сволочь!
Демидыч молча повернул к выходу. Не прошло и двух-трех минут, как он вернулся, неся миниатюр­ный магнитофон.
Этот?
Они стояли на улице, в десяти метрах от здания прокуратуры.
Лиля щелкнула кнопкой, услышала свой голос, вы­тащила пленку, сунула в карман.
Стоять! — послышался чей-то крик. В сопровож­дении двух парней бежал к ним Фима Фишкин.
Что орешь? — лениво спросил Демидыч, подавая магнитофон Фишкину.
Руки! — приказал один из парней.
Не стоит, мужики…
Второй парень выхватил пистолет, но тут словно под­кошенный упал: Демидыч ткнул его пальцем в жи­вот. Товарища, который потянулся было к пистолету, моментально прижал к тротуару и строго сказал:
Не балуй. А ты, — обратился он к Фишкину, — подойди.
Лиля не слышала, что сказал Ефиму Ароновичу Де­мидыч, но по выражению лица Фишкина поняла, что тому все стало яснее ясного. Демидыч не спеша раз­рядил пистолет, пропустил женщину вперед и пошел следом, прикрывая ее широченной спиной.
Ну, Демидыч, — проговорила Лиля, когда они сели и машину, — за тобой и вправду как за каменной стеной.
Делов-то, — улыбнулся Володя.
Не страшно? Припутают они тебя…
Че?
Спасибо, Демидыч, — сказала Лиля, обняла и поцеловала парня в щеку.
Не ожидал, — хмыкнул Демидыч.
Поцелуя?
По фене ботаешь.
И я от тебя не ожидала такой прыти.
Вскоре они уже были у здания «Белого дома».
Как и предсказывала Лиля, дальше подъезда Демидыча не пустили. В кабинет вице-премьера Лилю про­водили сразу же, едва услышали фамилию. Лариса Ива­новна встретила следователя Федотову суховато и не­медленно перешла к делу.
Что можете сказать по этому поводу? — спроси­ла она, подавая листы, отпечатанные на компьютере.
Да, это — моя статья. Я передала ее в газету. Содержание, видимо, вам уже известно, —мельком взглянув на листы, ответила Лиля. — Вам что-то не ясно?
Предлагаю вам отказаться от этой идеи.
Не вижу причины.
Причина в том, что в вашей статье фигурирует моя фамилия.
И что? Разве не вы возглавляли женское движение?
Послушайте, Лиля, — перешла на более мягкий тон Лариса Ивановна. — Скажу откровенно. Я пони­маю, затронута ваша честь как юриста, как честного человека. Но ведь я и не знала, что этот идиот подде­лал вашу подпись!
В таком случае у вас нет никаких причин для волнений.
Заинтересованность