Большие деньги — большие опасности. Константин Разин по прозвищу Знахарь завладел деньгами арабских террористов, и теперь на него охотятся и свои, и чужие. Воры хотят заполучить деньги в общак. ФСБ стремится опять Знахаря за решетку. Владельцы денег хотят вернуть свои миллионы. Но самое действенное оружие — в руках ФСБэшников, натравивших на него брата его любимой женщины, которая когда-то пожертвовала ради Знахаря своей жизнью…
Авторы: Седов Б. К.
в областной центр, потом, освоившись там, в Москву, то, добравшись до Нью-Йорка, ей мечтать больше не о чем. Все, приехали.
Центрее не бывает.
Мимо меня пробежали две негритянки, одетые в профессиональные спортивные одежды. На головах у них – повязки, а в ушах – клипсы от плейеров. Сами плейеры болтаются на талиях. Нормальные телки. Но что-то меня на негритянок не тянет. А когда в России жил, только и слышал – эх, сейчас бы негритяночку напялить! И чего это наши мужики так о них мечтают? Ну, бабы как бабы, только черные. Я, кстати, уже почти перестал обращать внимание на цвет кожи. Вижу только лица, и вроде как все русские. Только говорят по-английски. Иногда – по-испански, по-китайски, по-немецки или как-нибудь еще. Хорошо еще, что я учился в английской школе. А то ходил бы, как дурак, с разговорником или посещал бы тупые курсы английского, которые существуют специально для эмигрантов. А стоят, между прочим, не очень-то и дешево.
Я отвернулся от океана и, подойдя к парковой скамейке, уселся на нее. Откинувшись на спинку, я по привычке полез в карман за сигаретами и чертыхнулся. Ведь уже полтора месяца, как я не курю, а привычка осталась. Когда я завладел камушками Кемаля, а точнее – его организации, то бросил курить. Сдуру поклялся сам себе, так что теперь надо отвечать перед самим собой за базар. Оно, конечно, раз никто другой о моем зароке не знает, вроде можно было бы и курить себе на здоровье, но все же – дал слово, хоть кому, хоть самому себе, а держи.
Вообще-то Иисус Христос вроде бы говорил, что клясться не стоит, наверное, понимал, что если нет клятвы, то не существует и ее нарушения. Соображал, ничего не скажешь. Но я-то – не он, так что…
В общем, не курю я, и все тут.
Когда я наотдыхался после всех своих приключений на одном из североафриканских курортов, то первым делом забрал шкатулку из банка в Эр-Рияде и двинул в Европу. А там, имея мультиевропейскую визу, проехался по странам и городам и разложил сокровища в пяти разных банках. Так что, если случится какая-нибудь очередная неприятная неожиданность, я не потеряю все, что у меня теперь есть. Между прочим, у англичан на этот счет имеется поговорка. Не клади все яйца в одну корзину. У нас такой поговорки нет, а зря.
Так что денег у меня теперь – хоть жопой ешь, но я не шикую и не блатую. Знаю, чем это всегда кончается. Говорят – скромность украшает, а я могу добавить от себя, что скромность еще и сохраняет жизнь. И неизвестно еще, что было бы правильней. Гордо прислать в общак десять миллионов баксов и тем самым вызвать к себе горячий интерес братвы, которой сколько ни давай – все мало, или тихо слинять из Эр-Рияда, сделать очередную пластическую операцию и исчезнуть. Совсем исчезнуть.
И забыть про ФСБ, про МВД, про авторитетов уголовных, про этого поганого урку Стилета, про все эти зоны, пересылки, трупы, кровь, предательства, погони, стрельбу, про все…
Но только забыть мне обо всем этом, я чувствую, так и не придется.
Вчера на Манхэттене увязался за мной какой-то тип, и очень мне это не понравилось. Я направо за угол сворачиваю, и он за мной. Я – в ювелирную лавку, и он тоже начинает там какие-то кольца мерить. Ох уж мне эти кольца! Чувствую я, что до конца жизни своей буду я об этих самых кольцах помнить и будут они вокруг меня вертеться, пока не обнимут смертельной хваткой. Так вот, этот тип шарился за мной по пятам часа два, а когда я уже было решил подойти к нему и всерьез поинтересоваться, что ему нужно, он вдруг исчез. Не нравится мне все это. Мир-то ведь тесен, так что даже здесь, за океаном, мне не следует забывать о том, какие хвосты за мной тянутся.
И лежу я, бывает, в своей кроватке в Бруклине, а сам прислушиваюсь, кто там по лестнице идет да какая машина подъехала к дому, и все мне кажется, что сейчас постучат в дверь вежливо так и я, как дурак, открою, а там – братва с пистолетами. И скажут они мне: «Ну, здорово, Знахарь! Привет тебе от Стилета». А что дальше – неизвестно. То ли грохнут меня сразу, то ли поволокут под стволами куда-нибудь в тихое место про камушки остальные выспрашивать. А уж как выспрашивать они умеют, я знаю. Паяльник мне в задницу запихивать они, конечно, не будут, так только дикари делают. Теперь для этого используется обыкновенный парикмахерский фен. Культурная вещица, а эффект – тот же. Даже еще и лучше. И мясом паленым не воняет.
А Стилет, собака, точно теперь на меня охоту открыл. Потому что хочет он все себе забрать. И, мало этого, нужно ему меня убрать обязательно, потому что, думаю я, того Таксиста в тайге Железный по его просьбе послал. А раз не получилось меня тогда втихую убрать, чтобы зверье таежное мои косточки растащило, то нужно ему сделать это теперь, пока я не надумал Стилету предъяву сделать. А предъяву я ему сделаю обязательно.
