Король Треф

оказался на удивление маленьким. От двери до письменного стола – пять шагов. Но обстановка стоила больших денег. Все было удобно, красиво, добротно. На столе – ворох бумаг и несколько телефонов, на жидкокристаллическом мониторе компьютера – сложная таблица с названиями фирм, цифрами, яркими стрелками. Шумел кондиционер, размеренно тикали дорогие часы с камнями на циферблате.
А вот лицо хозяина кабинета окружающей обстановке не соответствовало. Лицо выдавало пристрастие к выпивке. Можно было поспорить, что очень недавно Рудновский опрокинул стаканчик сорокаградусной и эта доза – не последняя за сегодняшний день. Как и не первая.
Он поднялся, одернул дорогой, но сильно мятый пиджак и протянул для приветствия руку:
– Здравствуйте.
– Добрый день, Владимир Сергеевич. Рудновский задержал ладонь Губанова в своей, чуть прищурился:
– Кажется, мы раньше встречались?
– У вас хорошая память. Мы встречались всего один раз, очень давно. В девяносто третьем, в Москве.
– Точно-точно!
Во время октябрьских событий девятилетней давности оба были командированы своими ведомствами в столицу.
Рудновский улыбнулся:
– Ну, тогда мы точно найдем общий язык! Присаживайтесь.
– Спасибо.
– По коньячку?
Вопрос был риторическим. Не дожидаясь ответа, отставной генерал наклонился, достал из тумбы стола пузатую бутылку и два стакана. Щелкнул кнопкой селектора:
– Света! Организуй нам закусочку.
Губанов не жаловал алкоголь и даже на официальных мероприятиях часто игнорировал выпивку. Но сейчас отказываться было нельзя, и он изобразил на лице одобрение.
Секретарша управилась быстро. Наверное, постоянно держала под рукой нехитрый набор: шоколад, лимончик, конфеты с разной начинкой. Не дожидаясь, пока она выйдет, Рудновский налил по первой:
– За деловое сотрудничество!
Вторая и третья последовали очень быстро. К удивлению Губанова, Рудновский плохо «держал удар». Наверное, организм уже настолько проспиртовался, что для достижения привычного состояния достаточно было понюхать пробку. Лицо Рудновского стало пунцовым, глаза заблестели, забегали, движения приобрели ненужную суетливость.
«Да, недолго ты просидишь в этом кресле, – подумал Губанов. – Солидные фирмы не жалуют алкоголиков. Странно, что тебя вообще приняли на работу. Видать, ты в свое время кому-то сильно помог…»
– Владимир Сергеевич, давайте перейдем к делу, – Губанов осторожно прервал хозяина, трепавшегося о своей службе в милиции. – Как вам известно, генерал Вадим Арцыбашев за ликвидацию международного террориста Кемаля посмертно представлен к званию Героя России. Однако есть некоторые обстоятельства, которые требуют дополнительной проверки. Сами понимаете, много я сказать не могу. Я возглавляю комиссию, которая проводит своего рода внутреннее расследование.
Рудновский пренебрежительно махнул рукой:
– Герой России! Ха! Да о России он думал в последнюю очередь! То же мне, нашли героя!
– Обстоятельства его гибели…
– Э-э-э, оставьте эту идеологическую болтовню для курсантов! Мы-то с вами знаем прекрасно, что и сволочь, и дурак могут одинаково красиво нарваться на пулю. Правда, Вадима дураком не назовешь. Из нас троих он единственный всегда знал, чего хочет. И почти всегда добивался.
– Трое – это кто? – мягко уточнил Губанов, наполняя стаканы.
– Мы вместе учились. Дружили с первого курса. Я и двое покойничков. Толя Картаев и Вадим Арцыбашев. Ни один из них своей смертью не умер… Значит, и мне суждено?
Они выпили. Рудновский опустил голову, тяжело задышал. Вялой рукой взял дольку лимона, занюхал. Когда посмотрел на Губанова и заговорил, последнему показалось, что отставной генерал хряпнул не пятьдесят грамм, а половину бутылки. Еще одна доза – и бывший мент уйдет в аут.
– Вадима сильно Афган изменил. Что-то там произошло… Что-то такое, о чем он нам никогда не рассказывал. Но мы-то это чувствовали!
– Война всех меняет…
– Нет, – Рудновский упрямо покачал головой. – Я видел много мужиков, которые там побывали. И там, и в Чечне. Вадим от них отличался. У него совсем другая история… Какая? Он никому ее не рассказывал. Ни-ко-му! Но она его все время давила. Всегда! Особенно в последнее время. А началось все с того, что с зоны Толика Картаева сдернул один урод. Некто Константин Разин… Толика за этот побег так отымели, что для него стало делом чести найти беглеца. Я, как мог, ему помогал. Разин этот сделал пластическую операцию, новые документы. Ничего не помогло! Мы его задержали. Бля, да мне иногда кажется, что лучше бы это не делали!
Губанов