Король Треф

этом он сказал:
– Извините, но таков порядок.
Я спокойно развел руки. Уж чего-чего, а шмонов в моей жизни было столько, что еще один ровно ничего не значил. Мог бы и не извиняться.
Он тщательно и очень, я бы сказал, вежливо обыскал меня. Не найдя ничего, он покопался в моих карманных вещах, лежавших на столе и сказал:
– Пожалуйста, положите эти вещи туда, где они были.
Я опять пожал плечами и рассовал все по местам.
Продавец повернулся к одной из телевизионных камер и что-то сказал. Она зажужжала и объектив выехал вперед сантиметров на пять. Он сказал «данке» и открыл мою сумку. На столе появились несколько моих рубашек, чистые носки, две книжки, футляр с электробритвой, и вдруг он медленным движением вынул из сумки здоровенный золотой браслет, весь усыпанный бриллиантами. Держа его двумя пальцами, он медленно повертел его перед камерой и положил на стол.
У меня отвисла челюсть, и я уставился сначала на браслет, а потом – на продавца. И тут до меня дошло. Боцман, дракон долбаный, правая рука капитана, его цепной пес! Недаром говорят, что дракон – тот же петух, только гребень во всю спину! Ну, пидор, молись Николаю Угоднику, чтобы никогда меня не встретить.
Я посмотрел продавцу в глаза и сказал ему:
– Это боцман.
Продавец подумал и, медленно кивнув головой, ответил:
– Я тоже так думаю.
Потом помолчал еще и, вздохнув, добавил:
– Но порядок – есть порядок.
И, повернувшись к неподвижно стоявшим вокруг нас охранникам, сказал им что-то по-немецки. Из его длинной фразы я понял только одно слово: этим словом было – «полицай».
Да… уж это слово знают все. Наверное, даже китайцы.
Эх, где бы мне взять сейчас такой антиполицай, чтобы выйти отсюда, посвистывая! Если бы меня передавали российским ментам, то для них у меня этого антиполицая был полный карман. Целых двенадцать тысяч. Еще и в жопу бы поцеловали. А с дисциплинированными немцами шутки плохи. Тут эти номера не проходят. Ты ему взятку предложишь, а он тебе за одно только это срок организует. А сам бляху на грудь получит и уважение коллег. Вот так.
Повернувшись ко мне, продавец с сожалением развел руками и еще раз сказал:
– Я понимаю, что произошло на самом деле. Но – порядок.
Я спросил у него:
– Можно хоть посмотреть на это долбаное дерьмо?
– Да, пожалуйста.
Я взял увесистый браслет и посмотрел на болтавшийся на нем ценник. На ценнике было написано – DM 29.899.
Ни хрена себе, подумал я и положил браслет на стол.
Это, значит, боцманюга подлый на тридцать тысяч марок меня приложил? То есть – почти на двадцать тысяч баксов.
Ай, молодец!
Ну, падла, увижу – не жить тебе.
Полиция приехала через пять минут, и в комнату для досмотров ввалились два здоровенных румяных полицая в темно-зеленой форме, увешанных брякающим полицейским снаряжением.
Продавец долго объяснял им что-то, указывая на видеокамеры, они кивали, хмурились и, наконец, когда он закончил свою речь, повернулись ко мне.
Продавец тоже посмотрел на меня и сказал:
– В нашем магазине очень много видеокамер. Возможно, одна из них зафиксировала момент, когда он опускал браслет в вашу сумку. Надейтесь на это. Другого варианта у вас нет. Порядок есть порядок.
Он сделал шаг назад, и один из полицаев снял с ремня никелированные браслеты и сделал приглашающий жест. Мол, давай сюда ручки!
Продавец нахмурился и начал что-то говорить ему.
Полицай долго отнекивался, мотая башкой, но продавец не отставал. Наконец полицай сдался и, сказав «гут», повесил браслеты на место. Потом он строго посмотрел на меня, и продавец сказал:
– Они не будут надевать браслеты. Но если вы будете вести себя некорректно, они обойдутся с вами очень негуманно.
– Спасибо, – сказал я, испытывая симпатию к этому белобрысому гансу, – а они понимают поанглийски?
Услышав это, один из полицейских сказал на ужасном, но все же понятном английском:
– О, да. Все немецкие полицейские могут говорить по-английски. Вы можете говорить со мной поанглийски. Я могу понимать вас.
Он кивнул в подтверждение своих слов, и на этом разговор окончился. Я повесил сумку на плечо, полицаи плотно подперли меня с боков, и мы, как три шерочки-машерочки, вышли из магазина.
Напротив входа стояла полицейская машина, и за рулем никого не было. У меня в голове тут же зашевелились вредные мысли.
Их, стало быть, двое, так что, может быть…
Один из них взял меня под руку и прижал ее к своему могучему боку. Почувствовав его дикую силу, я подумал – ох, и здоровый же бык! А он и в самом деле был на полголовы выше меня и килограммов на сорок тяжелее. Второй был таким же, и, когда