Король Треф

возьмет ли он доллары. Он сказал, что это доставит ему удовольствие. Тогда я распорядился отвезти меня в центр и откинулся на спинку сиденья. Турок включил поворотник и через несколько секунд такси влилось в поток сверкающих автомобилей.
Было около двух часов дня.

Я сидел в открытом кафе на перекрестке двух оживленных улиц и тянул алкогольный коктейль.
Вообще-то я не сильный любитель спиртного, но те события, которые произошли со мной за последнее время, выбили меня из седла, и мне требовался небольшой отдых и некоторое расслабление. Спокойно поглядывая по сторонам, я анализировал свои действия и пока что не находил в них серьезных изъянов. Но это касалось только моих действий, а не той ситуации, в которой я оказался.
Выбравшись из полицейского участка и доехав до центра, я расплатился с таксистом и занялся делами, которые теперь стали гораздо важнее, чем получение денег в «Дойче Банк». Первым делом, я зашел в какую-то контору, на витрине которой красовались изображения различных валют, и обменял восемь тысяч долларов на немецкие марки.
Потом, справившись у прохожего, действительно бегло говорившего по-английски, я отправился в большой супермаркет, чтобы переодеться. В последний, он же – первый, раз я был здесь несколько месяцев назад, когда с мультиевропейской визой в кармане рассовывал по разным банкам Европы свои камушки. Но воспоминания об этом были слишком мимолетными, и толку от них не было никакого. Ведь тогда я провел в Германии, а точнее – здесь, в Гамбурге, всего лишь несколько часов. И после того, как сделал дело, сразу же улетел в Нью-Йорк. Так что, был я тут или не был – никакого значения не имело. Все было как в первый раз.
Дойдя до огромного здания из стекла и бетона, на котором красовалась надпись «Карштадт», я огляделся. Супермаркет находился посреди пешеходной зоны, и на прилегающих улочках не было видно ни одного автомобиля. Вокруг супермагазина расположились несколько оркестров, и каждый из них наяривал что-то свое. Многочисленные пешеходы, смеясь, бросали им деньги, и благодарные музыканты отвечали на это то шутливым поклоном, то особенной музыкальной фразой. В общем, немчура радовалась жизни и чувствовала себя, в отличие от меня, в своей немецкой тарелке. Я посмотрел по сторонам и вошел в универмаг.
Разобравшись в надписях, я за полчаса обзавелся новыми шмотками, а также купил большие темные очки и бейсбольную шапочку с большим козырьком. Потом, зайдя в комфортабельный сортир, я заперся в кабинке и переоделся. Подумав, я запихал старые шмотки в сумку и сунул ее в белый мусорный контейнер вместе с книжками, электробритвой и прочим барахлом. Пропади оно все пропадом. Если будет нужно, куплю все новое. А так – эта дурацкая сумка только мешает. Я вышел из туалета и, руки в брюки, отправился на выход. Теперь я выглядел совершенно иначе и мог пройти в двух шагах от любого полицая, ничего не опасаясь. А насчет моей морды, то они, конечно, могли взять мое изображение из видеозаписей в ювелирном магазине. Но этого я не боялся.
Когда я вышел на улицу, то увидел напротив универмага вывеску, на которой был изображен зловещий красавец, щеки которого намыливал сладко улыбающийся парикмахер. Ага, подумал я, это – то, что нужно, и дернул туда. И через полчаса вышел я оттуда весь побритый, подстриженный и благоухающий немецким одеколоном. Красавец, да и только!
А потом, выбравшись из пешеходной зоны, я сел в такси и приехал на тот самый угол, где сидел сейчас и тянул уже третий коктейль. А также размышлял о том, как быть дальше.
Метрах в двухстах от того места, где я расслабленно проводил время, находился тот самый «Дойче Банк», в котором лежали мои деньги, точнее – мои камни. Почти одно и то же. Но все же только почти. Деньги, как известно, не пахнут. И даже если на них есть номера, то что-то я никогда не слышал о повальной проверке имеющихся у населения купюр.
А вот камушки – другое дело. Их во всем мире наверняка в миллиарды раз меньше, чем бумажек с напечатанными цифрами. А ну, как те камни, что есть у меня, торчат в каких-нибудь каталогах? А если некоторые из них попросту украдены и находятся в розыске? По большому счету это меня не беспокоило, потому что я всегда мог продать их втемную, не светя ксиву, хотя и несколько дешевле. По мне – так хоть за полцены. Так что с этой стороны было вроде все в порядке.
А вот с другой стороны тянуло очень нехорошим сквознячком.
И сквознячок этот происходил из России, а именно – из дорогой и любимой организации, называвшейся тремя незатейливыми русскими буквами – ФСБ.
Василий Семенович Затонский.
Именно это имя было в документах, которые выдал мне капитан Санек, провожавший меня в ижменскую