Король Треф

зону. И именно покойный генерал Арцыбашев, на крюке которого я болтался, как вытащенный из воды карась, организовал мне эти документы. И теперь я объявлен в розыск не под своим настоящим именем, а под фамилией Затонского.
Тут было о чем подумать, и я отхлебнул из высокого стакана. Терпеть не могу соломинки для коктейлей.
Так вот, если они ищут Затонского, значит – что-то пронюхали. Пока я не понимал, о чем именно, но то, что пронюхали, – факт. Поэтому нужно быть очень осторожным. И то, что они объявили меня в международный розыск, говорило о том, что я им очень нужен. Из-за обычного беглого зека такой шум поднимать не станут. И, опять же, если ищут, то вовсе не для того, чтобы торжественно отправить меня на зону, довесив за побег.
Нет, они хотят опять навязать мне какую-то игру.
Я допил коктейль и, чувствуя, что внутреннее равновесие, несколько пошатнувшееся после сегодняшних неприятностей, снова восстановилось во мне, встал из-за столика.
Пора было идти в «Дойче Банк».
Я оставил на тарелочке пятьдесят марок и вышел из-под большого желтого зонтика. Оглядевшись, я перешел улицу на зеленый свет и не спеша пошел к банку. По дороге я останавливался у витрин, разглядывал афиши, поворачивался и проходил некоторое расстояние в обратную сторону, в общем, делал все, чтобы держать поляну под контролем. И так, потихоньку, добрался-таки до банка.
Похоже, что все было в порядке.
Я подошел ко входу в банк и с удивлением обратил внимание на необычную процедуру попадания внутрь. Каждый из посетителей банка, входя в стеклянный тамбур, поворачивался лицом к стоявшему сбоку небольшому ящику с черной дыркой и несколько секунд стоял перед ним неподвижно. Потом отворачивался и, как ни в чем не бывало, шел внутрь. Когда я несколько месяцев назад припер сюда свои побрякушки, этого еще не было.
Над ящиком висела надпись, но на таком расстоянии я не мог разобрать, что на ней. Подойдя поближе, я увидел, что там был текст на трех языках. Прочтя английский вариант, я почесал в репе, развернулся и пошел в противоположную от банка сторону.
Я шел к черту, на хрен, к едреней матери и в жопу.
Теперь мне нужно было быть законченным идиотом, чтобы сунуться в этот, а по-видимому, и в любой другой банк. На висевшем над ящиком с дыркой плакатике было написано примерно следующее.
В целях борьбы с терроризмом, а также идя навстречу многочисленным просьбам беспокоящихся за свою безопасность граждан, контора Билла Гейтса

в содружестве с Интерполом разработали глобальную систему компьютерной идентификации личности. И теперь в памяти этой системы хранятся портреты всех идентифицированных злодеев мира. Интерпол и дирекция банка извиняются перед клиентами за доставленные неудобства. А то, что в этой коллекции нашлось место и для меня, было понятно и ежу.
И если бы я, не посмотрев, ломанулся в банк, думая только о том, как выйду оттуда с полными карманами долларов, то там, как в давешней ювелирной лавке, опять все зазвенело бы, засверкало, и завернули бы мне ласты за спину. И уж на этот раз я вряд ли смог бы так ловко слинять, как из той кутузки.
Вот так, Знахарь, надо менять морду. А на что, спрашивается? Камушки-то в банке, а банк – тютю! Это называется – приехали.
И получается у меня замкнутый круг. Чтобы поменять морду – нужны деньги. Чтобы получить деньги – нужна новая морда. Деньги – морда – деньги. Новая форма отношений между банками и гражданами.
И вот я, истерически хихикая, иду по какой-то там штрассе и пытаюсь думать. А думалка моя, переутомленная всей этой бодягой, отвечает мне – а пошел ты! Дай, говорит, передохнуть, устала я. Хватит на сегодня. Уже вечер скоро настанет, нужно и совесть иметь. Давай-ка отдохнем сегодня вечером, а завтра на свежую голову может что и придумаем.
Я не стал спорить со своей собственной головой и остановил такси.
Сев в него, я машинально сказал по-русски:
– На Риппербан!
А водила мне по-русски отвечает:
– А тебе туда, где трахаются, или туда, где бухают?
А я ему:
– А мне туда, где и то и другое.
– Годится, – ответил водила и мы поехали.
Смотрю я в окно, а сам думаю – ну что ты будешь делать, везде русские, куда ни плюнь! А еще говорят, что китайцев – больше всех.
Ха!

Я проснулся и некоторое время лежал, не открывая глаз.
В голове было пусто и темно, и в этой черной пустоте негромко выла какая-то тошнотворная вьюга. Тела я не чувствовал, а ускользавшие вялые мысли никак не хотели собраться в кучку и рассказать мне, что произошло вчера. Я ничего не помнил. Рядом